Шрифт:
Стажеры молчали.
– А зачем он это сделал? – наконец-то поинтересовалась Маша.
– А у него сына в изолятор посадили, – пояснил Павлов, – а затем пообещали содействие освобождению в обмен на управление его акциями…
– Чистое вымогательство, – тут же отозвалась Маша, – статья 163-я!
Павлов оглянулся на молчавшего Сашу, и тот демонстративно откашлялся и добавил:
– Сделка явно была совершена под принуждением. Поэтому лучше ставить вопрос о возбуждении уголовного дела по статье 179-й.
Павлов смешливо поднял брови:
– Но ведь принуждение совершает не рейдер, а государственная служба. Так против кого направлена статья 179-я? Против изолятора? Или против оперативников? А может, против того, кто руководит и теми и другими?
Саша растерянно молчал.
– Вы правы, Саша, политика – не наша профессия, – усмехнулся Артем, – но понимать, по каким статьям идет политик, и уметь их использовать, чтобы защитить клиента, надо. Кстати, вы, Саша, этим и займетесь…
Стажер опешил:
– Я?!
– Именно, – кивнул Артем. – Когда мы приедем в Тригорск, вы подготовите для Прошкина полный комплект исковых документов.
Саша, потрясенный таким поворотом дела, умолк, но в разговор тут же вступила Маша.
– Прошкин не согласится, – возразила она шефу, – он же понимает, что можно сделать с его сыном в изоляторе.
Павлов, охотно соглашаясь, кивнул:
– Ну-ка, Саша, скажи нам, какая это статья?
– 119-я, – мрачно отозвался стажер, – «Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью». Только это не пройдет…
– Почему? – живо спросил Артем.
Его остро интересовало, как оценивают силы и возможности адвокатуры именно эти, молодые…
– У них же все схвачено, Артемий Андреевич, – нехотя произнес парень, – они даже про вас при желании могут все узнать…
– Что, например?..
– Да что угодно: от номеров кредиток, ИНН и пенсионного номера до личных переговоров по телефону…
– Какая статья, Маша? – кинул вопрос девушке Артем.
– Нарушение неприкосновенности частной жизни, – печально отозвалась она, – статья 137-я или даже 138-я – «Нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений…»
Павлов удовлетворенно кивнул:
– Этим займетесь вы.
– Я?! – опешила девушка.
– Совершенно верно, – энергично подтвердил Павлов. – Рейдеры в Тригорске нарушили очень многое. Я еще покажу вам, как они незаконно получили сведения, составляющие коммерческую, налоговую или банковскую тайну. Там есть о чем поговорить с бухгалтером Батракова…
– Это 183-я статья УК, – уже веселее прокомментировал Саша, понявший, что отдуваться будет не он один. – Вот только я не понял, Артемий Андреевич, зачем все это? Ясно же, что от этого почти ничего не зависит.
Артем невесело кивнул и протянул стажерам длинный, составленный им лично список.
– Это работники НИИ, которые так или иначе пострадали от рейдеров. И если хотя бы один из этого огромного списка согласится подать иск, все изменится. Кардинально.
Стажеры притихли, и Павлов мысленно перебрал, все ли сделал, что мог.
«Может, журналистов подключить? Вопрос – кого…» Сколь ни хамски был проведен захват «Микроточмаша», юридическая сфера требовала особой деликатности в подаче материала.
Артем вздохнул. Он бы с удовольствием доверил такой материал Андрюше Колесникову. Статьи этого журналиста отличались незаурядной остротой, а задорная, искрометная манера письма делала Колесникова настоящим лидером среди собратьев по цеху. Однако надо отдать должное его таланту: Колесников никогда не переходил грани дозволенного; именно его человеческий такт и позволял ему вот уже почти семь лет неотступно следовать за руководителем страны, описывая все его вздохи, улыбки, оговорки и жесты в самой забавной манере.
Артем улыбнулся. Они с Андрюшей дружили уже давно, так что рассчитывать на его профессиональную помощь было разумно. Одна беда: о необходимости выехать за пределы Москвы предупреждать следовало заранее, а события в Тригорске давно уже набрали скорость курьерского поезда. Павлов просто не успевал.
Утопленник
Бугров приехал на «Микроточмаш» лично, уже после шести.
– А почему предварительно не позвонил? – насторожился Колесов.