Шрифт:
«Господи, – подняла она глаза к небу, – ну, помоги ты мне вытащить хотя бы Игоря!» Если бы Игорь вышел, ему бы Леночку доверили…
Свирин подошел к ее роскошной машине, открыл перед ней дверцу, и в следующий миг в салоне что-то пыхнуло, а еще через мгновение перед ней взошло солнце. Оно росло в размерах буквально на глазах, и Алена с оторопью увидела, как бросившихся прикрывать ее собой мужчин оторвало от земли.
И только потом пришел удар.
Она
Артем услышал взрыв, как только вышел за проходную СИЗО, и чувство чего-то непоправимого захватило его целиком и сразу. А когда он добрался до места, там уже всем заправлял Брагин.
– Кто? – кивнул Артем в сторону развороченной, не узнаваемой машины.
– Сабурова, – нехотя ответил Брагин. – Насмерть.
Артем пошатнулся, кое-как отошел к дереву и прислонился к нему спиной.
Перед глазами стояла навсегда врезавшаяся в память картинка. Она сидит в плетеном кресле, поджав под себя ноги. Футболка, брючки-бриджи, загорелые холеные руки, плечи, ноги. Открытое классическое лицо. И легкий теплый, залетевший на веранду ветерок любовно гладит ей лицо и волосы.
Ошибка
Брагин проводил бледного адвоката внимательным взглядом и глянул на прикрытые черным упаковочным целлофаном тела.
В кармане заиграла «Мурка», и Брагин вытащил телефон. Это был Доронин.
– Да, товарищ генерал. Да, Сабурова. Насмерть. Да, все мы знали, товарищ генерал! Я сам, лично, смежникам все имена вместе с делом передал! Да-да, и заказчика именно я нашел, и даже исполнителя. Но вы же знаете этих фобосов…
Подъехала машина с экспертами, и Брагин, не прерывая разговора, пожал руку начальнику лаборатории и отошел в сторону.
– Заказ на Лущенко был. Эту машину фобосы и обыскали. А машинки-то одинаковые… как близнецы. Перепутал машину исполнитель. Вот так…
Доронин разразился гневной тирадой, и Брагин обиженно фыркнул:
– Откуда мне знать, почему он исполнил заказ только сейчас, да еще так «криво»?! Я Безрукого никогда не вел.
Доронин что-то пробурчал и отключил связь, и Брагин сунул телефон в карман и глянул на пеньками торчащие из под целлофана обгорелые ноги Свирина. Опытный службист ошибся один-единственный раз – когда, проверив машину Лущенко, не проверил еще и машину его жены.
Ну, а исполнителя, Безрукого, Брагин знал давно. Когда-то тот был специалистом по подрывному делу в Советской Армии, но ударил по пьяному делу собутыльника, да так, что бедняга отдал богу душу. Эту смерть вполне можно было списать на несчастный случай или хотя бы дать условный срок. Но покойник оказался особистом из полковой контрразведки, и его друзья заставили военную прокуратуру взять расследование под свой контроль. Затем был трибунал и срок – двадцать лет.
Срока Безрукий не досидел – освободили условно-досрочно в связи с травмой: фреза на лагерной лесопилке оттяпала руку. Ну, и нужен он был на воле: как-никак, а взрывником Безрукий был высшего класса, да и должен же кто-то выполнять роль наживки для таких недоумков, как Петр Владиленович. Брагин улыбнулся. За несколько лет на воле Безрукий сдал правосудию очень многих. Сдал бы и Козина – не успел.
Его убивали Гулько и Пятаков. Аккуратно отсекли лопатами позволяющие опознать труп голову и покалеченную руку, ну а четверть миллиона хрустящих козинских долларов, за исключением одной-единственной, видимо уже где-то пропитой Безруким, тысячи баксов, перекочевали к Брагину вместе с дублирующим пультом; пульт Брагин в качестве улики против «скрывшегося» Безрукого намеревался найти чуть позже – здесь же, неподалеку от места взрыва.
Кто?
Фрид позвонил Чиркову прямо домой.
– Что стряслось, Марк Минаевич? – встревожился Чирков. Обычно его в этот час не беспокоили.
– Аленку взорвали, – мрачно сообщил олигарх.
Чирков подлетел:
– Сабурову?! Кто?!
Фрид как-то странно фыркнул:
– Я думал, это вы меня просветите, Станислав Георгиевич. А то я что-то вообще ничего не понимаю. Кто мог ее заказать?
Кровь бросилась Чиркову в лицо. Слишком уж это было похоже на намек.
– Я разберусь, Марк Минаевич, – процедил он, – уж в этом вы можете быть уверены.
– Да уж, пожалуйста, Станислав Георгиевич, – тихо выдавил Фрид.
Чирков бросил трубку на журнальный столик, раскинулся в кресле и прикрыл глаза. Фрида можно было понять, и в его вежливом почти наезде читался законный вопрос: «Если даже ты ничего не знаешь, то кто следующий за Аленой? Может, я?»
«И кто это сделал?» Обычно он или знал истину заранее, или узнавал в числе первых. Но сегодня… Алену просто некому было заказать! «Кто-то из местных?» Чирков поморщился, нащупал на столике трубку, подумал, что Сериканов может что-то знать, и все-таки вышел на министра – по Горизонтали.