Шрифт:
Телефончик-2
Дмитрий Владимирович был взбешен: дело с доследования уже вернули, а Петра Козина – пусть шаткую, но опору всего судебного процесса – было невозможно найти!
– В офис звонила? – допрашивал он Анечку.
– Звонила, – испуганно кивала секретарша, – и в офис, и домой, и даже его родственникам в Сарапул!
Дмитрий Владимирович яростно фыркнул, начал нервно перетряхивать все документы, что у него были по Козину, поймал на лету выпорхнувшую из бумаг яркую, словно тропическая бабочка, визитку и тут же увидел этот телефонный номер на обороте.
– По этому позвони.
Анечка принялась набирать номер – один раз, второй, третий…
– Не набирается, Дмитрий Владимирович.
– Дай сюда…
Колтунов надел очки, быстро пересчитал цифры номера и сразу все понял.
Одержимый манией собственной значимости, а возможно, и преследования, Козин явно зашифровал этот номер.
– Без первых трех цифр набирай, – усмехнувшись, протянул он визитку Ане, – и все сразу получится.
Отказ
Алена Игоревна завершала дела решительно и быстро. Нет, надежда на то, что Игоря удастся вытащить, оставалась – она не верила в свое собственное светлое будущее. Впереди ее определенно ждала несколько иная жизнь, но, как знать, думала она, может быть, эта новая жизнь будет не менее честной и яркой, чем прежняя. Куксо, нотариус, офис и снова нотариус, а около пяти вечера она подвела итог и выехала в детдом. Следовало поговорить с директрисой.
«Она должна понимать… – убеждала сама себя Алена, – женщина вроде неплохая… важно объяснить…» И следующий по пятам за ней Свирин двигался за своей подопечной все на той же дистанции – ни сантиметром ближе, ни сантиметром дальше.
А потом была грязная стоянка у гнутой облупленной решетки, запах старого кафеля и горелой каши, недолгое ожидание куда-то отлучившейся директрисы и жесткий, бескомпромиссный отказ.
– Не буду врать, – прямо сказала директриса, – мне звонили из мэрии.
– Кто? – выдохнула Алена: она знала, что Павлов убедил Сериканова не встревать.
– Неважно, – покачала седой головой директриса, – вас желают посадить.
Алена обмерла.
– Алена Игоревна, вы мне симпатичны, – после секундной паузы продолжила директриса, – у вас ясный ум и здоровая психика. Я уверена, что Леночка выросла бы у вас успешным и счастливым человеком.
– …бы, – горько произнесла Алена.
– …бы, – уверенно вторила ей директриса. – Понадеяться и потерять… вы даже представить не можете, что это для них значит.
Алена бессмысленно огляделась, машинально поблагодарила и вывалилась в дверь. Не видя ничего от слез, яростно отбившись от караулившего ее Свирина, побежала по гулкому коридору, вылетела на площадку и не выдержала – разрыдалась.
Измена
Артем вновь едва успел попасть в изолятор до закрытия картотеки. Если вы проскочили до этого момента, считайте, вам повезло. Но разговор с подзащитным не клеился. Более того, Лущенко молчал.
Артем недоумевал и чувствовал, что с подзащитным творится что-то неладное. Вдруг Лущенко поднял глаза, и в них читалась боль.
– Что у вас с Аленой?
Артем опешил:
– В смысле?
Лицо мэра покрылось красными пятнами.
– Вы же были с ней на нашей даче!
– Ну да, были, – вспомнил, как они вытряхивали перед обыском всякий хлам, Артем. – Вы что это… серьезно?! Вы ревнуете?
Лущенко заиграл желваками:
– Вот только не надо прикидываться! Я видел фотографии! Вы и она на нашей веранде!
– А… вы про тот раз? – дошло до Павлова.
Лущенко побагровел:
– Так вы там были неоднократно?!
– Так, спокойно, Игорь Петрович, – выставил ладони вперед Артем, – откуда вам это слили? Кто? Джунгаров? Брагин?
– Да какая разница кто? – с болью произнес мэр. – Вы! Вы мне в душу! Вы…
– Ничего не было, – мотнул головой Артем, – вы слышите?! Ничего!
Лущенко яростно всхлипнул:
– И света не включали! Брагин мне все рассказал!
Артема как ударили.
– Брагин?!! – поднялся он из-за стола. – Вы что, Игорь Петрович, Брагину поверили?! Вы в своем уме?!
– А что вы на меня орете?! – тоже начал подниматься Лущенко. – Да, вы мне всю жизнь сломали!!! Предатель! Телезвезда, блин!
Артем шумно выдохнул и, показывая пример, сел, сложив руки на столе.
– Ну-ка, давайте с самого начала.
Солнце
Алена успокоилась быстро; такой она была всегда: если расстраивалась, то ненадолго, до первой здравой мысли. Теперь она понимала директрису куда как лучше и уже сама стала опасаться дать Леночке надежду и… на годы исчезнуть в каком-нибудь Красноканинске. Но и оставлять Леночку там, вечно одну, было невыносимо.