Шрифт:
– Пошел внутрь! Дернешься, сука, – башку отстрелю! Стоять!
– Стою, – невесело усмехнулся Артем. – Куда я денусь?
– Молчать, сука! Не двигаться. Руки подними вверх! Вверх, тебе сказали!
Павлов выпустил шмякнувшийся об пол портфель и поднял руки.
– Здесь он, товарищ полковник!
Сзади уже послышались переговоры по рации и беспорядочные возбужденные крики.
– Сюда, сюда!
Павлов так и стоял посреди кабинета с полуподнятым руками. Отметил, что сзади в кабинет входят несколько человек сразу. Тихонько повернулся. На него смотрел ствол автомата и два диких глаза из прорезей спецназовской шапочки. В дырочке пониже светились вставные металлические зубы и виднелись желтые прокуренные усы.
– Не поворачиваться! Замочу!
Павлов отвернулся: он уже увидел все, что хотел. В кабинет вошли полковник Брагин, знакомый по стычке с его быками из-за финансиста Бори Куксо, и его сподвижник, получившие от адвоката показательный урок самооборон без оружия.
– Вперед! – грубо толкнули его в спину.
Павлов подчинился и сел в стоящее в углу кабинета кресло. Перед ним стояли сам Брагин и двое оперативников.
– Так-так, господин адвокат… – нахально улыбнулся Брагин и потряс дорогой ручкой «Монблан». – Ну, и что же, будем оформлять?
Опера тоже ощерились.
– Здравствуйте, полковник! – вежливо отозвался Артем. – Давно не виделись. Как служба идет?
– Тяжело! – азартно крякнул Брагин. – Хочется уже в отпуск, а проклятые взяточники покоя не дают!
– Что, так много предлагают?
Брагин моргнул, некоторое время соображал, как понимать эту шутку, а затем подошел вплотную и навис над Артемом:
– Шутишь все? Ну-ну! Сейчас вместе посмеемся! – Он повернулся к окаменевшему судье: – Рассказывайте, что произошло, судья?
Павлов скользнул взглядом по Колтунову, но более всего его заинтересовал следователь, по одному знаку Брагина начавший записывать все, что происходит. Еще один оперативник уже снимал происходящее на видеокамеру.
«Крепко взялись…»
– Так вот, – прокашлялся Колтунов, – адвокат просил удовлетворить ходатайство.
– О чем? – грозно поинтересовался Брагин.
– Два пункта. Возвратить дело в прокуратуру и… и… освободить подсудимого Лущенко. Договорились вчера.
– Ну и? Освободили?
– Нет!
– Нет? А? Что же тогда?
– Да! Но ведь дело-то вернули в прокуратуру! То есть частично я исполнил просьбу адвоката.
Артем поморщился:
– Игорь Дмитриевич… ну, разве так можно? Не просьбу, а ходатайство! И не «исполнил», а поступил в соответствии с законом! Уж вам-то стыдно не владеть профессиональной терминологией!
Колтунов ошарашенно моргнул, а Брагин с размаху хлопнул по столу папкой:
– Тихо! Молчать! Будете говорить, когда спросят! – И тут же повернулся к судье: – Что вам передал адвокат?
Колтунов покраснел и показал глазами на тумбу стола. Потом протянул дрожащий палец и указал точнее:
– Там, в столе!
– Открывайте! – распорядился Брагин и повернулся оператору. – Так, камера, берите крупным планом! Ближе подойди. Понятые, сюда подходите. Смотрите внимательно! Какой ящик? Второй? Тяните.
Подлог
Колтунов педантично исполнял все указания начальника отдела по борьбе с оргпреступностью города. Потянул за ручку ящика, указал пальцем на лежащий там конверт…
– Хорошо. Вытаскивайте.
Колтунов вытянул конверт. Руки дрожали. Пот от напряжения лил ручьем. Он был совсем не рад, что втянулся в эту милицейскую игру, и успокаивал себя лишь тем, что все должно быстро кончиться. А тем временем в дверях кабинет появились еще две телекамеры.
– Куда? – загородил путь стоящий в дверях спецназовец, но Брагин сделал разрешающий жест: – Это телестудия ГУВД и НТВ «Криминал», пусть снимают. Заходите, парни.
Колтунов опустил голову. Попадать в один кадр с Павловым не хотелось. И только полковник Брагин чувствовал себя полным победителем и теперь отыгрывался за все.
– Вот как низко падают великие адвокаты! – сделал он широкий жест. – По телику учат нас жить, а сами элементарно суют бабки судье. Нет других аргументов – идут на преступление. Ну что, достали?
Дмитрий Владимирович стыдливо продемонстрировал плотный заклеенный конверт. Оперативники специально его заклеили, чтобы ничего не пропало.
Обычный белый конверт, каких тысячи и даже миллионы. Пожалуй, даже у них в суде пользуются именно такими. Тем лучше! Проще будет доказать, что Павлов имел возможность такой конверт приобрести.