Мэрик качнулся было к ней — помочь, но чья-то рука властно легла ему на плечо, удержала. Это был Келль. Он снова натянул на голову капюшон и убрал в ножны кистень. Он указал на Николаса:

— Пойдем, ему нужна наша помощь.

Рядом хромая шел Кромсай — грязный, с морды капает черная кровь, но в основном невредимый. Везучий пес. Николас снова рухнул наземь, бессильно хватаясь за залитый кровью нагрудник, а Жюльен, судя по всему, сам был слишком изранен, чтобы помочь ему подняться.

— Рана тяжелая? — спросил Келль.

Жюльен словно обезумел. Опустившись на колени, он пытался приподнять Николаса одной рукой — другая, похоже, была сломана. Он едва замечал, что творится вокруг.

— Не знаю! — выкрикнул темноглазый воин, подняв на Келля полный отчаяния взгляд. — Надо отвести его к Фионе! Он истечет кровью!

Николас был в таком состоянии, что пытаться поднять его на ноги было попросту опасно. Келль искоса глянул на Мэрика, и тот сразу понял, чего хочет от него охотник. Он присел на корточки рядом с Жюльеном, заговорил с ним, увещевая, и осторожно отвел его руки от раненого друга. Не столько слова, сколько звук его голоса, судя по всему, помогли Жюльену — он перестал задыхаться от ужаса и постарался взять себя в руки, когда Келль потащил Николаса прочь.

— Я не… она должна ему помочь!

— Она поможет.

Словно вторя словам Мэрика, прозвучал еще один леденящий душу крик: это Фиона избавилась от второй стрелы. На сей раз магичка скорчилась, зажимая обеими руками грудь и дрожа от изнеможения. Ута больше ничем не могла ей помочь, только с состраданием заглядывала в лицо. Тяжело дыша и содрогаясь всем телом, эльфийка боролась с мучительной болью, чтобы достало сил хотя бы подняться на ноги. Когда ей это наконец удалось, Дункан отступил на шаг.

— Все хорошо, — едва слышно процедила она сквозь стиснутые зубы.

Взмахнула рукой — и внезапно всю ее окутало голубое сияние. Фиона судорожно вскрикнула, выгнулась назад, чувствуя, как боль отступает и целебная магия расходится по телу. Мэрик потрясенно смотрел, как затягиваются ранки на ее руках. Когда заклинание было завершено, голубое сияние погасло, и Фиона безвольно обмякла. Дункан бросился к ней, подхватил, не дав упасть на пол, и с радостной ухмылкой похлопал ее по щеке.

— Ну-ну, — со смешком сказал он, — не время сейчас падать в обморок.

— Знаю! — простонала Фиона.

Ута передала ему склянку с каким-то зельем, и Дункан немедленно поднес ее к губам эльфийки. Та скривилась, но покорно выпила и тут же зашлась надрывным кашлем. По телу ее прошла судорога. Затем Фиона открыла глаза и огляделась. Она по-прежнему была бледна как полотно, но сил заметно прибавилось.

— Видишь? — Мэрик похлопал Жюльена по спине. — У нее все в порядке. И у Николаса будет все в порядке, как только она до него доберется. Мне и самому несколько раз доставалось не меньше. Хорошо, когда под рукой найдется маг, который тебя залатает.

Воин явно смутился:

— Прошу прощения, ваше величество. Я, наверное, веду себя как плаксивая баба.

— Зови меня просто Мэрик и не говори ерунды. Вы же друзья. Веришь или нет, но мне прекрасно знакомы подобные чувства.

Жюльен помедлил, окинув Мэрика каким-то странным взглядом. Может, он решил, что Мэрик чересчур прямолинеен? Наконец темноглазый воин улыбнулся — немного застенчиво, но уже бодрее. И, больше ничего не сказав, бросился вслед за Келлем.

Из другого конца коридора за Мэриком внимательно наблюдала Женевьева. Лоскутом ткани она вытирала с лица кровь, но при этом не сводила с него глаз. В этом пристальном взгляде королю почудилось что-то зловещее. Все прочие теснились возле Фионы, помогая ей набраться сил для целительных заклинаний, и только командор стояла поодаль. Мэрик поневоле задумался, всегда ли Женевьева держится так отчужденно.

Фиона не мешкая принялась за лечение спутников, и все при этом прислушивались к нечеловеческому гулу, который все громче рокотал в недрах туннелей. К ним приближался еще один отряд порождений тьмы, и по тому, как Женевьева с растущей тревогой мерила шагами коридор, было ясно, что врагов сюда спешит немало.

У магии, которую применяла Фиона, были свои ограничения. Она исцеляла поврежденную плоть и восстанавливала некоторую часть здоровья, однако справиться с тяжелыми ранами ей было не под силу. Сломанная рука Жюльена так и осталась сломанной, и хотя Николас мог идти, было очевидно, что у него повреждены какие-то внутренние органы и эти повреждения еще долго будут причинять ему боль. Фиона и сама не вполне оправилась от ран. Ута не отходила от нее и, глядя, как магичка изнуряет себя, нервно сплетала и расплетала пальцы.

Когда очередь дошла до Мэрика, Фиону уже сотрясала дрожь и лицо ее снова лоснилось от пота. Это был верный признак того, что она истощена. Когда магичка протянула руку, чтобы коснуться его лба, Мэрик остановил ее.

— У меня нет серьезных повреждений, — сказал он. — Я справлюсь сам.

Фиона с любопытством глянула на него, изогнув бровь:

— Хочешь произвести на меня впечатление?

— Нет, хочу поберечь твои силы.

Эльфийка опешила. На мгновение взгляды их встретились, и она заколебалась, но все-таки, несмотря на протест Мэрика, закончила заклинание.