Кромсай, стоявший рядом с хозяином, вдруг сорвался с места и, прежде чем Келль успел остановить его, сбежал по уступу вниз. С яростным лаем пес бросился на дракона, но тот даже не сбавил ходу. Взмахом передней лапы он отшвырнул пса в сторону. Взвизгнув от боли, Кромсай грянулся всем телом о дальнюю стену пещеры, сполз наземь и затих.

Келль страшно закричал, потеряв разом все свое хладнокровие. Одну за другой он пустил в голову дракона три стрелы, и одна из них ударилась о чешую возле самого глаза. Миг спустя огромная пасть дракона сомкнулась на теле охотника и сдернула его с уступа. Келль снова закричал — на сей раз от боли, и даже там, где стоял Дункан, было слышно, как затрещали его ребра под натиском исполинских челюстей.

— Келль! — донесся снизу пронзительный крик Фионы.

Дункан наконец подобрался к задним лапам дракона и всадил в одну из них кинжалы. Брызнула кровь, но бестия лишь взмахнула хвостом — и молодой Страж, сбитый с ног, снова повалился на каменный пол. Полуоглушенный, он сел, и тут драконий хвост врезался в него всей тяжестью, словно кирпичная стена. Дункан проехал несколько шагов по полу, затем покатился и наконец ударился головой об основание сталагмита. В глазах у него помутилось, и на мгновение он перестал сознавать, что к чему.

Подняв голову, он увидел, что король Мэрик бросился на дракона, высоко занеся над головой меч с сияющими голубыми рунами. Клинок вонзился в бок чудовища над самым предплечьем, и этого оказалось довольно, чтобы дракон завопил от боли. Тело Келля выскользнуло из его пасти и шлепнулось на пол, словно тряпичная кукла, — все в крови и, насколько мог разглядеть Дункан, с переломанными костями. Фиона бросилась к охотнику.

Дракон в бешенстве развернулся к Мэрику. Пасть его была разинута, и с клыков падали алые капли. Даже там, где валялся Дункан, было слышно, как бестия сделала шумный вдох, и король на мгновение застыл. Бежать ему было некуда, и отвлечь дракона тоже было некому. Дракон с ненавистью уставился на Мэрика, и Дункан увидел, как король не дрогнув встретил этот взгляд, и прочел в глазах чудовища смертный приговор.

А потом дракон выдохнул пламя.

Глаза Мэрика потрясенно округлились, когда струя огня прямо перед ним ударилась о невидимое препятствие. Вместо того чтобы охватить Мэрика с головы до пят, пламя попросту обогнуло его. Король оглянулся и в нескольких шагах от себя увидел Фиону.

— Беги, кретин! — пронзительно крикнула она.

Шатаясь, Мэрик отпрянул — удар массивной лапы едва не пригвоздил его к полу. Дракон тут же повторил попытку и на сей раз зацепил когтями плащ, содрав его с плеч короля. По другую сторону от бестии вынырнули Николас и Ута, и на миг бестия замерла, терзаясь выбором. Взревев от боли и досады, чудовище стремительно развернулось и почти мгновенно отшвырнуло в сторону Николаса.

“Много же от меня проку, ничего не скажешь!”

Дункан вскочил и тут же скривился от острой боли, пронзившей ногу, но решительно двинулся вперед. Дракон снова повернулся к нему спиной, и на сей раз он должен, просто обязан этим воспользоваться. Исполинскую бестию можно рубить хоть день напролет — ей все нипочем. Она не подохнет, пока не лишится чего-нибудь жизненно важного. Например, головы.

Он бежал во весь дух по каменному полу, глядя, как Ута вновь ловко увертывается от драконьих атак, то и дело нанося удары цепом. Краем глаза он заметил вспышку голубого сияния — это Фиона наложила целительное заклинание на Келля. Добежав до драконьего хвоста, Дункан ни миг не сбавил хода и постарался сделать вид, что его замысел не верх идиотизма.

“Только бы он не обернулся! Только бы не обернулся!”

Безумно ухмыляясь, Дункан вскочил на основание хвоста и побежал дальше. Дул ветер, хлестал в лицо снег, и вдобавок драконья туша под ногами ворочалась и дергалась, но все же каким-то чудом ему удавалось сохранять равновесие. Раскинув руки и вопя от ужаса во все горло, Дункан мчался вверх по черному гребню вдоль драконьей спины.

— Дункан! — донесся откуда-то снизу пронзительный як Женевьевы. — Что ты делаешь, идиот?

Хороший вопрос. Вопрос, который он сам не успел как следует обдумать. Дракон только сейчас сообразил, что у него на спине кто-то есть. По счастью, Мэрик и Ута как раз в этот миг атаковали его, и чудовищу некогда было разбираться с наглым Стражем.

Дункан изо всех сил старался не смотреть вниз. Он бежал, упорно глядя на мелькавшую под ним чешую. Он старался не думать о том, на какую высоту забрался. Все в нем трепетало от неизбывного ужаса, и сердце неистово колотилось в груди.

А потом он поскользнулся. На долю секунды Дункану показалось, что сейчас он камнем полетит вниз, и вся эта безумная затея окончится ничем. Душа ушла в пятки. Почти непроизвольно он вогнал один из сильверитовых кинжалов в основание длинной драконьей шеи. Клинок вошел глубоко, воткнувшись в кость, и Дункан, изо всех сил вцепившись в рукоять, так и повис на ней, когда дракон, заревев от боли, взвился на дыбы.

Все завертелось перед глазами, и голова у Дункана пошла кругом. Дракон взмахнул могучими крыльями и, оттолкнувшись от пола, взмыл в воздух. Желудок Дункана стремительно подпрыгнул к горлу.

Ветер хлестал в лицо и неистово трепал черные волосы юного Стража. Он попытался было подтянуться к кинжалу, но не вышло — сейчас его только на то и хватало, чтобы крепко держаться за рукоять и кое-как дышать. Разглядеть что-то было почти невозможно — вокруг воцарилась темнота. Туловище дракона сотряс сильный толчок, и Дункан едва не свалился. Он сообразил, что дракон приземлился на какой-то карниз под потолком пещеры — быть может, именно там, где отсиживался в прошлый раз. Затем бестия снова подпрыгнула, с оглушительным ревом расправила крылья и взлетела.