– Если ты забыл, - сказала Элейна, сжав кулаки, - именно я решаю, когда лошади готовы к продаже. Да, ногу Сантане вылечили, но он все еще не готов.

– Он не готов или ты?
– спросил Трей.

– Это несправедливо, - сказала Элейна после паузы.

– Справедливость здесь ни при чем. Это бизнес, - повторил Трей и вытер пот с лица.
– Если Брэдшоу заявит о том, что покупает лошадь, то дело решено.

– Но мне нужна еще пара недель до того, как…

– Если он захочет, то получит Сантану прямо сейчас.
– Услышав вдалеке раскаты грома, Трей нахмурился.
– Мы стоим тут и теряем время, Эл. А можем двигаться дальше.

– Да? Тебе всегда удавалось двигаться дальше, не так ли?
– Элейна пожалела о своем саркастическом замечании, но было уже поздно.

У Трейя заходили желваки.

– Хотя бы кто-то в этой семье должен это уметь. У нас ранчо, Эл. Если мы будем витать в облаках, то кто будет оплачивать наши счета?

– Так, значит, я витаю в облаках?
– Элейна задохнулась от возмущения.

Раскаты грома приближались. Они так увлеклись спором, что не заметили, как сгустились тучи.

Трей снял шляпу, провел рукой по волосам и со вздохом сказал:

– Никто здесь не работает больше, чем ты, сестренка. И я знаю, почему Сантана так дорог тебе. Но иногда приходится расставаться, даже если очень не хочется.

Он снова надел шляпу и ушел. Элейна хотела позвать его, но увидела, что Диллан стоит прямо у входа в конюшню, наблюдая, как работники ранчо седлали гнедую кобылу.

Все конезаводчики знали друг друга и всегда обсуждали между собой все новости. Когда разнесутся слухи о том, что сам Брэдшоу купил жеребца на ранчо «Стоун-Ридж», это привлечет покупателей.

С мнением Диллана Брэдшоу в этих краях считались.

Все это для Элейн ничего не значило. Но зато значило очень много для Трея. Несмотря на все их разногласия и споры, несмотря на все ужасные слова, сказанные друг другу, Элейна любила своего брата.

«Иногда приходится расставаться, даже когда этого совсем не хочется» - так сказал Трей.

Но сможет ли она?…

Элейн увидела, как Трей и Брэдшоу вошли в конюшню. Она закрыла глаза и сделала медленный глубокий вдох. Теперь она не сможет предотвратить продажу Сантаны, как и этот ливень.

Сверкала молния, гремел гром. Дождь лил как из ведра, смывая пыль и образуя глубокие лужи у конюшни.

Пока работники ранчо успокаивали испуганных лошадей, Диллан поднимался вслед за Треем по деревянным ступеням веранды.

– Его трудно затаскивать и вытаскивать из трейлера, - из-за грома Трею приходилось почти кричать.
– Если вы решите купить коня, мы его сами привезем.

Диллан вытер ноги, отряхнулся от дождя и, войдя в просторную прихожую, снял шляпу. Паркетный пол сиял, длинная ковровая дорожка с восточным рисунком тянулась налево, к гостиной. На стенах кремового цвета висели фотографии всей семьи. Огромные напольные часы, перешедшие от дедушки, громко тикали…

Кстати, о времени. Черт! Он уже должен был ехать домой.

Снова раздался удар грома.

– Вам лучше остаться на обед, - предложил Трей, вешая шляпу на крючок.
– По крайней мере, пока дождь не утихнет.

– Спасибо.
– Хотя Диллан был очарован атмосферой этого дома, он отказался от приглашения.
– Мне бы хотелось отправиться назад как можно скорее.

– Сегодня вечером, в этот жуткий ливень, вы уже никуда не попадете.

Из- за угла показался тщедушный старичок. Он вытирал руки о кухонное полотенце. У него были седые волосы, собранные в конский хвост, седые брови и усы. На морщинистом лице узкими щелками голубели глаза.

– Диллан, это Куки, - представил его Трей.
– Куки, это Брэдшоу.

– Я слышал, что ты приехал.
– Старик внимательно разглядывал Диллана.
– Ты похож на своего отца.

Старик направился в другую комнату, и Диллан заметил, что он прихрамывает.

– Вы знали моего отца?

– Не сказать, чтобы знал, - Куки покачал головой.
– Однажды встретил его и твою мать. Она купила на деревенской ярмарке мой яблочный пирог. Это было больше двадцати лет назад. Твоя мать сказала, что это лучший пирог, который она когда-либо пробовала.

– Это была ярмарка в Кроули-Каунти?

– Именно.

– В нашем доме вы слыли знаменитостью, - сказал Диллан, пожав старику руку. Ему было лет тринадцать, когда мать не переставала все говорить о том яблочном пироге.
– Знаете, мама говорила отцу, что убежит с вами… - пошутил он.

Куки пожал худыми плечами и покраснел.

– Ах, какая беда приключилась с твоими родителями. Как мне жаль!

– Спасибо.
– Диллан кивнул.

От нового удара грома окна в доме опять затряслись.