– Спасибо, Бобби, - сказала Элейна, слезая с Цыганской Красотки.
– Но зачем это беспокойство?

– Мне это не трудно. Я могу пойти с ним на прогулку, если хотите.
– Он посмотрел на Диллана и добавил: - Если вы не против, босс.

– Хорошо, - процедил Диллан сквозь зубы, раздражаясь и от ухмылки Бобби, и от лая собак, окруживших Элейну.
– Но сначала займись нашими лошадьми.

– Да, сэр.

– Ну давай, сладкий. Ты же знаешь, что сможешь это сделать, - ласково уговаривала жеребца Элейна. С седлом в руках она медленно подходила к Сантане, который смотрел на нее широко раскрытыми глазами.
– Я не сделаю тебе больно. Я никогда не смогла бы сделать тебе больно. Ты же знаешь.

Сантана навострил уши, затряс головой, но впервые за все время, когда она с ним работала, он не попятился назад.

– Ты у меня смелый мальчик. Пойдем.

Одним быстрым и точным движением Элейна накинула седло на спину жеребца. Он тихо заржал, загарцевал, но не встал на дыбы. Обрадовавшись, Элейна гладила его шею и продолжала шептать ласковые слова.

– Вот видишь, а ты боялся.

Она добилась прорыва. Ведь до этого в течение двух дней, каждый раз, когда Элейна пыталась накинуть на жеребца седло, он немедленно его скидывал. Элейна подождала, пока он успокоится, и пристегнула подпругу.

Она знала, что, выиграв одно сражение, еще далека от победы. То же она чувствовала и по отношению к Диллану.

Конечно, между ними не было ничего серьезного, кроме одного поцелуя. Он поцеловал ее, она ответила на этот поцелуй. Конец истории. Все дело в том, что, любуясь великолепным восходом солнца, оба вдруг почувствовали себя одинокими…

Не стоит придавать этому поцелую большого значения, думала Элейна. В конце моей работы я обо всем забуду.

Еще ни один мужчина не волновал ее так, как Диллан. Он разбудил в ней желание любить и быть любимой. Она пыталась объяснить то, что чувствовала к нему, разными причинами: бессонной ночью, странным эротическим сном, который уже не раз преследовал ее, очень трудным разговором о ее отце.

Но потом она вновь вспомнила то, какими мягкими были его губы, какими сильными его объятия… И поняла, что все серьезно.

Вздыхая, Элейна погладила голову Сантаны. С того дня как они с Дилланом поцеловались, ей удавалось держать дистанцию. Она целыми днями работала с Сантаной, а вечерами общалась с Дотти. Поэтому, слава богу, у них не появлялась возможность побыть наедине. Это могло быть опасным. Диллан привык получать все, что хотел, и он не скрывал, что хочет ее. Последние три дня Элейна все время ощущала на себе его горячий взгляд. Он, словно волк, выслеживает меня, решила она.

– Здорово, Эл. Вы его оседлали.

К стойлу подошел Бобби. Когда у него появлялась свободная от привычных обязанностей минутка, Бобби всегда заскакивал на конюшню.

– А ты сомневался во мне?

– Что вы, конечно, нет. Этот жеребец с гонором, но я знал, что вы с ним справитесь. Вы и мертвого сможете уговорить.

– Думаю, это комплимент. Спасибо.

Элейна с улыбкой посмотрела на мальчишку.

Она знала, что нравится ему, но старалась никак не обнадеживать паренька.

– Дотти просила, чтобы вы зашли в дом. Если можете, конечно.

Взглянув на часы, Элейна нахмурилась. Было полшестого, ей и так скоро уходить. Странно, почему Дотти зовет ее.

– Что-нибудь случилось?
– спросила она с тревогой в голосе.

– Она не сказала. Только предупредила, чтобы вы не рассказывали об этом Диллану. Идите. Я позабочусь о Сантане. Мы с ним теперь друзья.

Элейна была уверена, что случилось нечто серьезное. Иначе Дотти никогда бы не оторвала ее от работы.

– Спасибо, Бобби. Кстати, ты не видел, где Диллан?

– Когда я его видел, он разговаривал с Джаддом в мастерской.

Выйдя во двор, Элейна огляделась. Диллана нигде не было.

Она вошла на кухню.

– Дотти?

Дотти на кухне не оказалось, что было очень странно, потому что в это время она всегда готовила ужин.

Элейна подошла к лестнице.

– Сюда, - тихо позвала Дотти. Встревожившись, Элейна поднялась по ступеням.

– Вы где?

– Здесь. В спальне Диллана.

Элейна обнаружила домработницу сидящей на полу у огромного шкафа.