– Можно мы с Фабио погуляем?
– неожиданно спросил Джереми, с надеждой глядя на Елену.

Женщина некоторое время молчала. Адаму было совершенно ясно, что она не горит желанием продлить их знакомство. Отлично. Кажется, их желания совпадают.

– Боюсь, что нет, - сказал он.
– Нам нужно идти.

Глаза Джереми потухли. Он опустил голову, потрепал пса по голове и встал с колен, больше не говоря ни слова. Адам не мог поверить в произошедшую с сыном метаморфозу. Обычно он либо требовал, либо хныкал, чтобы добиться своего. Однако сейчас Джереми лишь тихо произнес:

– Пока, Фабио.

– Вы можете погулять, но только недолго, - мягко сказала Елена. Ее сердце дрогнуло, хотя она была бы рада, если бы знакомство с этим мальчиком и его отцом на этом и завершилось.
– Вот что я тебе скажу, - улыбаясь, продолжила она.
– Видишь внизу по улице лавку мясника?

– Там еще есть вывеска, - уточнил Джереми.

– Точно. Вы с Фабио можете пойти туда. Фабио покажет тебе дорогу к задней двери. Если ты постучишь, то мясник откроет тебе дверь и, может, угостит Фабио чем-нибудь вкусненьким. Он часто так делает. Запомнил?

– Запомнил, - просиял Джереми, позволяя Фабио лизнуть себя в лицо.

Джереми никогда еще не выглядел таким счастливым, как в эту минуту, поэтому Адам сдержался и ничего не сказал, продолжая молча смотреть на сына.

– Подожди, - остановила мальчика Елена.
– У Фабио на шее есть ободок. Держись за него, и он сам приведет тебя, куда нужно.

Даже не взглянув на отца, Джереми направился к выходу в сопровождении своего нового друга. Адам наблюдал, как люди расступаются, давая им дорогу на узком тротуаре, и удивлялся тому, насколько разным может быть его сын. Да, оказывается, он совсем его не знает. Адам повернулся к женщине:

– А что это у него такой странный ободок? Похоже на… - он резко себя оборвал, когда до него дошло, почему обруч на собаке выглядит так странно.

Елена верно истолковала его молчание.

– Да, Фабио мой поводырь, - спокойно сказала она.
– Я слепа.

Адам молчал довольно долго, коря себя за то, как он мог быть таким «слепым», когда уже давно должен был сложить два и два: черные очки, которые женщина не снимала, золотистый ретривер.

Она негромко рассмеялась:

– Вы что, язык проглотили?

– Я… - Адам мучительно вспоминал, не сказал ли он чего, что могло обидеть эту женщину.
– Простите меня, - наконец выговорил он.

– Вам не за что просить у меня прощения, - легко отмахнулась она. Адаму даже показалось, что сейчас она чувствует себя с ним гораздо свободнее, чем до этой минуты.
– Я неплохо поразвлеклась за ваш счет. Думаю, вы установили своеобразный рекорд.

– По тупости?
– невесело поинтересовался Адам, испытывая отвращение к себе.

Елена улыбнулась и, не ответив на его реплику, продолжила:

– Без малого двадцать четыре часа. Прежний рекорд составлял три часа. Я тогда находилась в обществе одного старичка, который был глуховат. Через три часа я чуть сама не оглохла от его громкого голоса и едва не стала первой глухо-слепой.
– Она хмыкнула.
– Хотя ради справедливости стоит заметить, что ему было девяносто четыре года. Я считаю, такой возраст - причина уважительная. Но вы!
– Она снова засмеялась и покачала головой.
– Жаль, я не подумала учредить свой личный приз. Вы бы заслуженно его получили.

Адам почувствовал, как краснеет, и порадовался, что женщина этого не видит. Он сел на стул напротив нее, не сводя с нее пристального взгляда. К досаде на себя примешивалось уважение к Елене, которая с юмором рассказывала о своей слепоте, хотя он даже представить себе не мог, чего ей это стоило.

– Вас ведь Еленой зовут?
– спросил он.
– Мой сын проговорился об этом, когда мы почти одновременно вас увидели.

– Елена Валерио, - наконец представилась она.

– Адам Райдер. А моего сына, хотя я думаю, что вы это уже знаете, зовут Джереми.

Едена вдруг усмехнулась.

– Мистер Райдер, вам не обязательно говорить так медленно. Я прекрасно понимаю вас и неглуха, что, между прочим, вам прекрасно известно. Говорите со мной так, как вы разговариваете с другими людьми.

Осознав правоту ее слов, Адам снова покраснел и разозлился на самого себя. Что это на него нашло? Он всегда считал себя неглупым парнем, а с этой женщиной ведет себя как слабоумный.

– Хорошо, - согласился он, следя за своим голосом.
– Но услуга за услугу. Я обещаю не обращаться с вами покровительственно, но в обмен попрошу не отпускать шуточек, связанных с моим именем в библейском контексте.