— Николай! Ну и дела! Любимая прическа братков! — Она сдернула с Корнеева кепку и, проведя рукой по наголо остриженной голове, напела. — А где твой «чубчик, чубчик кучерявый»?

Потом, увидев, что Корнеев насупился, перестала смеяться и миролюбиво добавила:

— Не расстраивайся, тебе так даже идет, только уши больно торчат.

— Что ты предлагаешь? Может мне их скотчем прихватить? — Корнеев отобрал кепку и вновь водрузил ее на свой лысый череп. Он сразу заметил перемену в Наде. На ней были надеты кожаные черные брюки, новая модная чуть приталенная курточка.

— Нет, я предлагаю сходить в ресторан! — Надя вздернула носик, дескать, что слабо?

— Запросто. Выбирай любой.

— И не надейся, что выберу одну из этих забегаловок с брезентовым потолком! Пиво я люблю, но сегодня не такое настроение. Хочу коктейль «Б–52»! Тебе, как профессиональному «бомбардировщику», он всем понравится, кроме цены.

— Пусть об этом у тебя голова не болит. Сегодня я богат как Крез. Командировочные получил — бешеные деньги. Гулять, так гулять!

Из командировки он привез не только «боевые» за пять дней (по девятьсот пятьдесят рублей за сутки!), но и живой «гостинец». Покупать в аптеке лекарство от педикулеза у него не хватило духу, поэтому он утром принял кардинальное решение: расстаться со вшами вместе с волосами.

Парикмахерша, рыхлая женщина средних лет, подозрительно косилась из — под очков в роговой оправе на своего клиента. Видимо, ей удалось разглядеть в его волосах истинную причину резкой смены имиджа, но заказ все — таки выполнила. Не дождавшись даже оплаты, она схватилась за веник выметать зараженный волос. На лице ее было выражение гадливости и презрения. Корнеев красный, как обложка памятного адреса, положил деньги на столик и бочком — бочком пошел к выходу. Вдогонку ему парикмахерша все — таки не удержалась от обидного совета: «В баню чаще ходить надо, молодой человек». И уже тише, как бы разговаривая сама с собой, добавила: «А на вид не скажешь, что бомж».

Круглый зал кафе, куда зашли Николай и Надя, был слабо освещен и почти безлюден. За дальним столиком сидела компания молодых парней. Они допивали уже третью бутылку водки. А столик напротив занимала совсем юная парочка. Играла медленная музыка, но ни она, ни полумрак не создавали уюта. Корнееву казалось, что он сидит не в кафе, а на холодной арене провинциального цирка. Для полноты впечатлений не хватало посыпать пол опилками.

За стойкой бара дремал официант. Его коллега колдовал вместе с Надей над заказанным коктейлем «Б–52». У него все никак не получалось поджечь слой спирта в фужере. Именно в горящем виде, по утверждению Нади, этот коктейль положено подавать.

— У нас в «Пене» это фирменный коктейль. А вы, я вижу, совсем не умеете с ним обращаться. Может быть, слой спирта маловат?

С третьей спички удалось поджечь коктейль. Над фужером заметалось бледно — синее пламя. Официант победно заулыбался, будто он не коктейль «Б–52», а впрямь вражеский бомбардировщик поджег. Видно было, что он с огромным трудом все это время сдерживался, чтобы не отреагировать на все подколки и упреки Нади.

— Горячее будет чуть позже. Приятного отдыха, — с облегчением выдохнул он и поспешил ретироваться.

Корнеев выпил залпом сок и, достав из кармана чекушку коньяка, наполнил до краев освободившийся стакан янтарной жидкостью. Себе он не стал заказывать это баловство за сто двадцать рублей, а предусмотрительно купил в магазине плоскую двухсотпятидесятиграммовую фляжку коньяка.

Разговор явно не клеился. Корнееву хотелось поделиться с Надей своими впечатлениями о командировке, а ее, в свою очередь, переполняли новости с нового места работы.

— Ты представляешь, моему шефу очень понравился мой стиль в одежде, макияж, и он предложил должность визажиста. Зарплата больше, а работа простая: следить за внешним видом официанток. Я уже и аванс получила.

— Визажист — это что за хренатень такая? Кузнечик, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Больше этот добрый дядя тебе ничего не предлагал? — Корнееву не нравились эти новости, но и обсуждать их сейчас ему очень не хотелось. Он сделал большой глоток коньяка и насладился теплой волной, прокатившейся по всему телу.

— Имей совесть! У тебя одно на уме. Я ведь и обидеться могу. — Надя вынула из фужера и сломала трубочку.

— Молчу — молчу. Давай лучше потанцуем. Тем более никто нас не будет толкать.

Как по заказу зазвучала понравившаяся Корнееву песня из кинофильма «Титаник». Совсем недавно они вместе ходили смотреть этот фильм. В отличие от многочисленных западных триллеров, скроенных по одному лекалу, в этой ленте было что — то живое, душевное. Помнится, когда они вышли из теплого, но душного кинозала в холод вечера, он неожиданно сказал Наде:

— Мы ведь тоже с тобой на борту «Титаника». Так же громко на верхней палубе играет музыка, господа в своих люксовых каютах пьют, танцуют и не хотят поверить в надвигающуюся катастрофу. А тем временем на нижних палубах, на Кавказе, уже гибнут люди.