— Ты решил надерзить мне, Алан?

— Ничуть. Просто я хочу, чтобы мои выводы подтвердил незаинтересованный человек. Сделай это, Хаким, и я уверен, ты сам придешь к определенным выводам относительно того, забавляюсь я тут или делаю настоящую работу.

— Ладно, Макмиллан, посмотрим.

Зурабу потребовалось больше месяца, чтобы по достоинству оценить открытие Алана.

Он не стал утруждать себя, а передал распечатку Кущину.

— Найди хорошего специалиста, и пусть он объяснит тебе, что тут нацарапано.

Вадим исполнил поручение Хакима. Вернувшись из очередного рейса, он первым долгом заговорил о полученной перед вылетом распечатке:

— Послушай, Зураб, я не знаю, откуда ты откопал эти данные, но я показал их трем разным людям, весьма неплохо соображающим в химии, и скажу тебе — эффект был еще тот. У них глаза повылазили из орбит.

— Ты толком говори, что это такое?

— Мне сказали, что в природе ничего подобного не бывает. Структура древесины насыщена железом в такой степени, что приобретает прочность металла. Знаешь, Хаким, когда я в третий раз выслушал один и тот же комментарий, мне в голову пришла мысль проверить этот мифический материал на коммерческую ценность.

— Ну? — Хаким заинтересованно подался вперед.

— Мне опять повторили, что подобное соединение железа и органики невозможно, но если бы оно существовало, то данный уникум наверняка нашел бы широкое применение и породил бы ажиотажный спрос. Два, ну от силы три древесных ствола, даже не распиленные на доски, по своей ценности превосходят полную загрузку трюмов «Элизабет-Сигмы» собранными на вулканической равнине самородками. — Кущин даже причмокнул. — Никогда бы не подумал, что существует сорт древесины, который может поспорить с зеркальным деревом Рори [8] .

Хаким задумался на этот раз глубоко и надолго.

Может быть, ганианец и проявлял ограниченность в вопросах высоких компьютерных технологий, но что касается диких извивов современного бизнеса, тут он чувствовал себя как рыба в воде.

С одной стороны, он уже понял, что перед Аланом придется извиниться и даже взять его в долю: с подачи Макмиллана открывалась перспектива быстрого, баснословного обогащения, но Зураб отлично знал, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и его звериное чутье тут же подсказало две конкретные опасности: с одной стороны, была проблема машин, которые контролировали лесной массив, а с другой — угроза, исходящая от людей. Если верить выводам Кущина, то речь шла о миллиардах кредитов, а в такой ситуации много не наторгуешь, проверенные каналы сбыта, куда они поставляли мелкие партии металла и оружия, уже не годились. Здесь требовалось участие третьего лица, иначе, почуяв запах крупных денег, Кущина подловят и снимут с него шкуру прямо на разгрузочной площадке космопорта.

Хаким знал, как это бывает. На любой планете, помимо официальной власти, существуют еще и иные структуры, которые, как правило, действуют быстро, болезненно и эффективно.

Короче говоря, Зураб понял: ему не обойтись без серьезной «крыши», здесь нужен человек, контролирующий криминальные структуры одной из пяти развитых планет, не больше и не меньше.

Все эти мысли Хакима выразились в двух действиях: Кущин получил новое задание, а сам Зураб отправился к Макмиллану.

Алана он застал в его рабочем кабинете, сильно изменившемся за прошедший месяц — это бросилось в глаза даже неискушенному в технике Хакиму.

Теперь расширенная виртуальная кабина, которую изначально занял Макмиллан, более всего походила на жилище паукообразных тварей с планеты Эридан, которые заплетали своей прочнейшей паутиной целые пещерные комплексы.

— Клянусь змееедами Прокуса, ты не терял времени даром, да, Алан?! – воскликнул Зураб, с трудом протиснувшись между поставленными друг на друга процессорными блоками, от которых веяло ощутимым теплым ветерком — это вентиляторы гнали воздух через специальные отверстия, охлаждая кристаллосхемы и наполняя тесное помещение тревожащими обоняние флюидами нагретого пластика.

Вдоль стен, пола и потолка помещения змеились толстые жгуты временных кабелей, часть их них свисала с потолка, расходясь отдельными жилами к различным электронным устройствам, что, собственно, и навело Хакима на определенные ассоциации…

Макмиллан не ответил на его реплику, он сидел в своем кресле с подключенным к импланту шунтом нейросенсорного контакта. Все четыре расположенных перед ним монитора работали, каждый показывал свою картинку, и от любой из них могло перехватить дыхание.

Мрачные недра загадочных подземелий разворачивались в стереообъеме контрольных видеоустройств, стены широких коридоров казались исполненными из мутно-зеленой, мерцающей субстанции, в поле зрения передвигающихся по ним кибернетических устройств то и дело попадались иные механизмы, равнодушно следовавшие по своим делам, но в комплексе изображение четырех мониторов создавало жутковатое впечатление окна в иной, непонятный человеку мир.

Если бы Хаким не знал, что это реальность, существующая всего лишь в десятке километров от их городка, то, наверное, воспринял бы изображение иначе, — как личный бред Алана, например, но Зураб уже не мог позволить себе глупой веры в иллюзорность происходящего. Он быстро усваивал уроки и потому отчетливо понимал — сознание Макмиллана находится сейчас там, оно вселилось в один из кибернетических механизмов и путешествует в его оболочке по недрам подземелий, где никогда не ступала человеческая нога.