В тот момент у него не было ни прошлого, ни будущего, а сам мальчик превратился в комок заледеневшей от страха плоти. Ноги инстинктивно несли его через кромешный ад природного катаклизма, пока он не наткнулся на две машины, стоявшие в кустарнике, на границе между лесным массивом и бескрайними стеклобетонными полями, за которыми полыхали заревом пожаров здания космического порта.

Забившись внутрь одной из БПМ, он просидел в ней несколько суток, пока не утихла буря.

Следующий период своего существования он помнил смутно. Голод, жажда и ужас, глубоко засевший в сознании, затмили все иные воспоминания и чувства, — он остался жив, но впал в моральную кому.

Все, что происходило с ним до страшного пробуждения посреди разбушевавшегося урагана, было забыто, прочно похоронено под шоковыми воспоминаниями тех роковых суток…

Словно дикий зверек, он совершал короткие вылазки, интуитивно отыскивая среди массы разбросанных по округе предметов рационы выживания, и тут же бегом возвращался в свое надежное, спасительное убежище. Темное нутро боевой планетарной машины на долгое время стало для него символом безопасности, словно царящий внутри сумрак отгораживал его сознание от страшной реальности развороченного ураганом леса.

Так длилось долго, пока на планете не появились люди.

Мальчик не мог объяснить себе, почему он инстинктивно потянулся к ним, не ощущая при этом никакой опасности, исходящей от незнакомцев? Его сознание по-прежнему представляло собой комок страха, но вид живых людей, что-то разгружавших из совершившего посадку космического корабля, подействовал на него магическим образом.

Подсознание не подвело — грубые на вид мужчины не стали обижать мальчика, они, конечно, удивились его появлению, но быстро пришли к логичному, на их взгляд, выводу, рассудив, что паренек, скорее всего, являлся сыном кого-то из военных, служивших на территории уничтоженного космопорта. Никто из поселенцев не знал истины, а он прочно забыл ее, не в силах объяснить, кто он, откуда и кем были его родители…

…Видя его состояние, мальчишку не стали доставать вопросами, его покормили и тут же пристроили к делу — помогать в разгрузке доставленных припасов и оборудования.

Так Дункан оказался среди колонистов. Постепенно его душа оттаяла, ужас пережитых событий истончился в памяти, — как любой ребенок он быстро забывал невзгоды. Постоянно находясь среди взрослых, он машинально воспринимал их образ жизни, и как следствие — быстро научился зарабатывать себе на существование тем простым, бесхитростным способом, что и поселенцы: вокруг было полно останков техники и бесхозного военного имущества, а в отстроенном неподалеку от порта городке круглосуточно работал пункт, где принимали весь собранный металл, оружие и компьютерные компоненты.

Так прошли два года его жизни.

Мальчик взрослел. Он научился различать металлы по категории их ценности, а старые машины, в основном разбитые той самой орбитальной бомбежкой, он в отличие от поселенцев воспринимал как природное явление. Собственно, в его сознании не было особой разницы между плодоносящим кустарником, растущим на лесных опушках, и покореженной боевой планетарной машиной — и то и другое являлось средством к существованию. Ягоды можно было съесть, а за детали покореженных машин — получить небольшие деньги.

Дункан шел по улице мимо недавно открывшегося виртуального центра развлечений, хозяином которого являлся главный человек колонии — Зураб Аль Хаким.

После открытия нового заведения ганианец по каким-то соображениям перенес свою официальную резиденцию в отремонтированное здание, которое по своей планировке и технической оснащенности резко отличалось от иных строений маленького городка.

Вход в виртуальный центр контролировался несколькими видеокамерами охранных систем, но хозяин предпочитал более прозаический способ наблюдения, — по обе стороны от дверей заведения располагались прозрачные витрины из пуленепробиваемого стекла, за которыми был виден полутемный зал со множеством входов в отдельные виртуальные кабинки. Зураб обычно восседал за стойкой рядом со служащим, принимающим плату от клиентов. Полукруглое возвышение венчалось шеренгой контрольных мониторов, и таким образом Хаким мог наблюдать за всем происходящим, как в виртуальных реальностях, так и на улице.

Этим вечером в салоне было мало посетителей, и потому внимание Зураба привлек подросток, который, сгорбившись под тяжестью добычи, медленно шел по улице.

Хаким заинтересованно проводил его взглядом, потом вдруг встал, покинув свой наблюдательный пост, и, выйдя на улицу, окликнул Дункана:

— Постой, малыш.

Юноша покорно остановился. Он умел различать, когда обращались непосредственно к нему.

— Тебя как зовут? — спросил Хаким, припоминая, что уже не раз видел этого паренька.

— Дункан, — коротко ответил тот.

— Что это ты несешь? — Зураб был явно заинтересован содержимым пластикового контейнера, который Дункан нехитрым способом приспособил для ношения за спиной.

— Металл, — равнодушно ответил юноша.

— Куда несешь?

— В скупку.

— А вот это? — Хаким протянул руку через плечо подростка и вытащил из-под обломков приборов покрытый вздутиями электромагнитных катушек ствол импульсной винтовки.

Приклад и казенная часть у оружия отсутствовали.