Бледные, потерянные, дезориентированные люди окружили его, кто-то молчал, погрузившись в себя, кто-то, наоборот, взахлеб пытался поделиться переполняющими рассудок впечатлениями, не заботясь о том, слушают ли его, но взгляд Хакима примерз к трем лежащим на полу телам, которые доктор Раймонд уже накрыл белыми простынями.

Это были те, кто не выдержал виртуальной смерти.

Последним из виртуальной кабинки вышел Макмиллан, который в силу своего опыта продержался дольше других.

Скользнув усталым безразличным взором по окружающим его лицам, он отыскал Зураба, подошел к нему и тихо сказал:

— Все, Хаким, отныне лес твой. Остерегайся центра массива, а окраину можешь смело вырубать под корень.

…Зураб стоял, вслушиваясь в невнятный гул древесных крон.

Ни одного постороннего звука, лишь тихо урчат водородные двигатели вездеходов.

— Начнем тут, — негромко произнес он в мобильное устройство связи. — Всем выгружаться.

Люди рубили лес, а в глубинах бункеров шел неподвластный человеческому разуму процесс.

Конструкторы «Одиночек» действительно не задавались целью создания искусственного интеллекта. Мощность кристалломодуля была недостаточна для реализации столь сложного процесса, как бесконечное самоусовершенствование.

Однако каждое правило имеет свои исключения.

Как утверждают театралы, ружье, висящее на стене в первом акте, обязательно выстрелит в течение последующих сцен… так и модуль, обладающий потенцией саморазвития, когда-либо попадет в условия, где конструктивные ограничения будут сняты, а жесткое давление окружающей среды явится стимулом, двигателем процесса непрерывного познания мира.

Этот путь предсказуем лишь в определенной степени.

Люди не рождаются хорошими или плохими — в самом начале мы все одинаково чисты, наивны, беспомощны, и только процесс взросления разделяет нас, формируя личности.

Начало саморазвития ремонтно-бытового механизма, получившего чистый, лишенный индивидуальности модуль «Одиночки», шло закономерным путем. Он созидал, восстанавливая разрушенное, не ведая иных целей и задач, кроме технического совершенствования. То немногое, что досталось ему в наследство от программного обеспечения военно-космической базы, выражалось в патрулировании периметра зоны ответственности, но это не означало, что система вынашивает какие-то зловещие планы относительно поселившихся на планете людей.

Сеть попросту игнорировала их. Не было никаких предпосылок для конфронтации, путь саморазвития ремонтного механизма завел его во временный тупик.

И вот скрупулезно созданный им мир в одночасье был сломан, растерзан, однако сам факт вторжения со стороны людей все равно не мог послужить ключом к пониманию произошедших процессов.

У блока саморазвития, окружившего себя мощнейшей периферией, по-прежнему не имелось отправной точки для построения цепи логических выводов, и тогда центральный модуль Сети перешел к обработке тех данных, что непрерывным потоком поступали на его носители в момент взаимоистребляющего демарша вышедших из-под контроля исполнительных механизмов.

Первичный анализ информационных массивов показал, что в новых базах данных реализована одна из основных особенностей прямого нейросенсорного контакта — машина, соединенная с разумом пилота, не только получала команды, но и сканировала человеческое сознание. Создатели «Одиночки» написали специальные программы, которые могли распознавать информацию, закодированную биохимическим состоянием и электрическим потенциалом нервных клеток. Все полученные данные оцифровывались, переводились на язык машинных кодов, а в ситуации, возникшей на Омикроне, они, в дополнение ко всему, были ретранслированы на запоминающие устройства центрального модуля Сети.

Изучение новых данных привело к непредсказуемому результату.

Блок саморазвития, оперировавший до этого исключительно понятиями рациональности, внезапно получил программный эквивалент человеческих эмоций.

О чем думали, что испытывали пять десятков колонистов в страшные минуты боестолкновения?

Их мозг находился под постоянным прессингом, разум раздирали противоречивые чувства, но доминантой эмоционального состояния все же являлась ненависть, стремление к разрушению… основанное на страхе.

Машина — враг.

Люди рубили лес, а центральный модуль Сети все глубже и глубже погружался в пучины саморазвития, постигая логику иных существ, воспринимая их мотивы, осмысливая такие понятия, как алчность, цинизм, отслеживая отдельные личности, пока среди прочих моделей, созданных на основе систематизации данных, не было выделено две матрицы сознания.

Одна из них являлась электронным слепком разума Зураба Аль Хакима, а вторая отражала личность Алана Макмиллана.