— Я пришла повидать Кори, — повторила Мири и крепко обняла Кем. — Не суетись, Кем. Тут же недалеко. И там, откуда я родом, такой снег бывает… еще как часто!

Она вздрогнула и повернула голову в сторону гостиной.

— Хакан с Кори репетируют, — робко начала Кем, но Мири прервала ее, стремительно повернувшись обратно.

Ее серые глаза стали огромными.

— Он так не играет!

Кем беспомощно развела руками и снова заметила снег в волосах подруги.

— Иди к огню, — приказала она, радуясь тому, что хоть эту проблему можно легко решить. — Сейчас я принесу тебе горячего чаю с виски. Тебе повезет, если ты не подхватишь просто чудовищную простуду!

Мири слабо улыбнулась и направилась к гостиной.

Она двигалась с бесшумной грацией, которая могла бы поспорить с изяществом движений самого Кори. Кем секунду наблюдала за ней, а потом направилась на кухню.

Руки Кори тяжело опустились на клавиши, завершив бездушно-безупречную мелодию диссонансом. Хакан с облегчением прижал струны ладонью и поднял голову.

Его друг смотрел на дверь, и лицо его ничего не выражало. Хакан обернулся туда же.

Мири стояла в центре двустворчатой двери, не видя ничего, кроме сидевшего за роялем мужчины. Она не двигалась долгие секунды, а потом вдруг шевельнулась, перевела взгляд и тепло улыбнулась.

— Хакан! — Она прошла к нему, приветственно протягивая свои хрупкие руки. — Я не успела поблагодарить тебя за помощь. Храбрый ты был. Очень друг. — Она вложила свои руки в его ладони и наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку. — Спасибо, — снова поблагодарила она его и выпрямилась.

А потом она наклонила голову, и ее улыбка погасла.

— Хакан, я пришла повидать Кори. Поговорить нам нужно. Это твой дом, и мне жаль… беспокоить? Эта комната, другая? Чтобы дверь закрывалась? Ты можешь нам одолжить?

— Эта комната, — ответил он ей. — Никакого беспокойства. Для того друзья и существуют. — Он близоруко прищурился и убедился в том, что обернутая вокруг ее головы коса действительно вся промокла. — Только нам надо бы тебя высушить. Иначе получишь воспаление легких или еще что.

— Кем несет чай, а огонь здесь хороший. Я скоро сухая. Еще раз спасибо, Хакан. Ты — хороший друг.

Это было недвусмысленным приглашением уйти. Хакан встал и, неся в руке гитару, направился к двери. Проходя мимо рояля, он улыбнулся Кори, но тот, похоже, этого не заметил. В дверях он чуть не налетел на Кем.

Она поставила на низкий столик у огня большую кружку.

— Сейчас же выпей все до капли! — строго велела она Мири. — Не годится, чтобы ты заболела.

Повернувшись, Кем вышла из гостиной, плотно закрыв за собой обе створки двери.

Вал Кон развернулся на табурете и теперь сидел спиной к роялю.

— Привет, Мири.

— Привет.

Она подошла и остановилась перед ним, с ужасом отметив бесстрастность его лица. Теперь она застыла уже не только от холода.

— Я тебя сильно не задержу, — решительно проговорила она. — Я просто хотела услышать, как ты это скажешь, ладно? Чтобы я знала.

Он опасливо посмотрел на нее:

— Скажу это?

— Ага, — резко подтвердила она. — Скажи это. Думаю, все и так достаточно понятно: ты отправил меня со старухами, а потом — молчание. Немного удивилась — думала, это не в твоем стиле. Думала, ты скажешь мне прямо. Что-нибудь типа: «Мири, уходи». — Она перевела дыхание, не отрывая взгляда от его лица. — И я пришла, чтобы это услышать.

Смятение было отмечено и подавлено. Вспыхнул Контур, показав, что с удалением женщины из уравнения ВВЗ достигает приблизительно 0,96. Его губы приоткрылись. Они оказались сухими, и он их облизнул.

Мири приблизилась еще на шаг. Ее руки были демонстративно на виду, поза подчеркнуто неагрессивна.

— Это ведь очень просто, — тихо сказала она. — Вот так: «Мири, уходи». — Наступило короткое молчание, а потом она чуть подалась вперед, не отпуская его взгляда. — Не то чтобы я прежде этого не слышала.

Напряжение росло. Вал Кон на мгновение сосредоточился на нем, не нашел ему причины и решил не принимать во внимание. Он снова облизнул губы.

— Мири…

Он с трудом выдавил это слово. Напряжение усилилось настолько, что игнорировать его было невозможно. В нем боролись противоречивые чувства: ему не удавалось отделить личное желание от требований миссии.

Стоявшая перед ним женщина подалась чуть ближе:

— Уже начало. Осталось еще слово.

— Почему?

Это слово было порождено смятением, наполнено напряжением и прозвучало почти как крик.

— Ты же хочешь, чтобы я ушла, — сказала она. А потом едва слышно спросила: — Разве нет?

Хочет ли он этого? Чего он хочет? Конечно же, ничего похожего на то, что предположила она. Конечно же, то, чего он хочет, это не что-то столь смертоносное, что от одного только желания он испытывает боль и тошноту. Он попытался вспомнить прошлое, борясь с отчаянной напряженностью. Когда-то он определенно чего-то хотел…