— Я снова не вижу, — рассеянно пробормотал он, а потом тряхнул головой и снова стал смотреть ей в лицо. — У меня такое чувство, что грибное суфле — хотя оно чрезвычайно вкусное — за три недели может слегка надоесть. Не желаешь ли помочь мне совершить обход корабля? Возможно, мы отыщем кладовку с различными видами человеческой еды.

У нее загорелись глаза:

— Кофе!

Он ухмыльнулся, встал и потянулся:

— Случались вещи и более странные.

Командир корабля, икстранец Хализ, анализировал данные сканирования: один корабль, со слабой защитой, с тремя жизненными формами. Несомненно земной и в нормальной ситуации не заслуживающий внимания. Однако в последнее время с добычей не везло, и экипаж проголодался.

— Выйти в нормальное пространство.

Добыча немедленно возникла перед ними: частная яхта, которая могла похвалиться только скоростью. Командору в прошлом уже приходилось видеть два таких судна: оба были личными кораблями, принадлежавшими одному человеку, а не военному отряду. У них не было вооружения, а щиты были просто жалкими.

— Скан-контакт, — объявил адъютант, как только прозвучала низкая нота гонга. Спустя мгновение он добавил: — Постороннее сканирование. Нас увидели.

Корабль на экране развернулся и начал ускорение.

— Местное радио, — доложил адъютант. — Похоже, они вызывают помощь!

— Ответные сигналы? — спросил Хализ.

— Отсутствуют.

В голосе адъютанта звучало радостное предвкушение битвы. Хализ ощутил ответную радость.

— Преследуем.

Точильщик сам ответил на вызов и кивнул, узнав говорящего.

— Ксавьер Понстелла Инг, приятного вам дня.

— И вам также, сударь, — ответил Инг, низко наклоняя голову. — Я получил запрошенную вами информацию относительно Герберта Алана Костелло.

— Вы очень добры. Есть ли также новые известия относительно физического состояния этого индивидуума?

— Пальцы пришиты и, судя по всему, нервы будут приживаться, а кости — срастаться. Конечно, следующие несколько дней будут решающими, но врач полон оптимизма.

— Это — радостное известие. Я сообщу моему родичу, и он возрадуется.

Инг в этом усомнился, однако не стал высказывать это вслух. Не годится оскорблять старого джентльмена.

— Относительно других вещей, которые вы хотели узнать: работодатель Герберта Алана Костелло — человек по имени Джастин Хостро, частный предприниматель из Эконси. Я сожалею, что не смог узнать у помощника мистера Хостро точный размер заработной платы, получаемой Гербертом Аланом Костелло…

— Индивидуум Хостро мне известен, — объявил Точильщик, прервав его совершенно не в манере Стаи. — Мы вели с ним дела. Я сам переговорю с ним по этому поводу. Да, полагаю, так будет лучше всего. — Он снова кивнул человеку в зеленом мундире. — Ксавьер Понстелла Инг, вы были в высшей степени любезны и услужливы. Я благодарю вас за заботу о моем родиче и за вашу готовность принять во внимание наши обычаи. Мой Клан не забудет.

— Я выполнял свои обязанности, — заверил его Инг. — И я радуюсь тому, что смог вам служить.

— Тогда радости вам, Ксавьер Понстелла Инг, и хорошей, долгой жизни.

«Это, — строго говорил себе Вал Кон, — должно прекратиться». Однако не было особой надежды на то, что это произойдет в ближайшее время.

Мири была права: визуальные эффекты легко было игнорировать. Надо было просто сосредоточиться на очередном деле и не отвлекаться на расплывчатые двери, углы или потолки, а также вспышки ярких цветов. Такое не могло происходить. Поэтому надо было просто проходить через все это.

Физиологические эффекты были вопросом более сложным.

Рубашка ласкала ему грудь и руки при каждом движении, когда он с наслаждением проводил ладонями по обтянутым кожей бедрам. Когда он досадливо поднял руку, чтобы отбросить упавшие на глаза волосы, скользнувшая сквозь пальцы шелковистая субстанция чуть не заставила его прослезиться от блаженства. Он раздраженно прижал руку к мерцающей стене и вел по ней в течение нескольких шагов, но и тут вынужден был признать свое поражение.

Все было таким тактильно приятным!

Были вещи и похуже. В этот момент перед ним шла Мири, так что Вал Кон мог любоваться ее стройной сильной фигуркой и дразнящим покачиванием бедер. Это зрелище доставляло ему наслаждение, которое само по себе не было удивительным. Он уже довольно давно заметил, что созерцание физической оболочки Мири приносит ему определенное удовлетворение. Он даже подметил за собой тенденцию смотреть на нее все чаще и чаще. И это не внушало ему особой тревоги.

Однако теперь, когда биение двигателя рождало в его теле и сознании множество мелодий чувственности, это стало весьма тревожным.