Шрифт:
Боги! Ей уже очень давно не являлся этот кошмар. Она заставила себя глубоко дышать, неподвижно лежа на широкой мягкой кровати, пока дрожь не прошла. Потом она тихо встала и босиком подошла к столику.
Часы сообщили ей, что уже утро. Довольно позднее утро. Крепко обхватив себя руками под небольшими грудями, Мири отправилась в ванную и включила холодный душ.
Его разбудил чей-то громкий оклик. Он лежал неподвижно, прислушиваясь к эху.
Это был его собственный голос. Слово «Дариа!»
Дариа? Определенно это имя. Он спокойно лежал на мягком просторе своего ложа, закрыв глаза, и ждал, пока его память сообщит ему еще что-нибудь.
Ждать пришлось довольно долго. Он так редко видел сны, а имен ему пришлось запомнить столько…
Дариа дэа-Лузиам.
Он мысленно взвесил это имя, сдвинув брови над закрытыми глазами. Но больше ничего не всплыло.
В досаде Вал Кон повернулся на бок, вскочил, одновременно открывая глаза, и направился в ванную, чтобы плеснуть в лицо холодной водой.
«Слишком много вина и слишком мало сна», — решил он, насухо вытираясь полотенцем. Чересчур мало сна. Он поймал в зеркале свое отражение и мрачно посмотрел на хмурое лицо в стекле.
Дариа?
И наконец перед его мысленным взором появился образ. Стройная женщина одного с ним роста, темные короткие волосы лежат завитками, глаза как яркие сапфиры, губы смеются. Старше его, хотя и ненамного.
Лицо в зеркале напряглось, хмурые глаза чуть расширились.
Она была старше его ровно на год. Ему было семнадцать, ей — восемнадцать. Выпускникам было запрещено брать в любовники младшекурсников, но обходные пути существовали, и они их нашли. Они строили планы. Она сдаст Соло — последний экзамен — и проработает год, пока он будет проходить практику одиночной разведки. Когда закончит учебу он, они станут командой. Такие вещи случались. И кому это делать, как не им? Она — лучшая на своем курсе, он — на своем.
В тот день, когда Дариа отправлялась на Соло, она со смехом поцеловала его, пообещав, что с триумфом вернется в день их рождения, до которого оставалось полгода.
Но в день их рождения она не вернулась. Поиски в том секторе, куда ее отправили, в конце концов дали несколько обломков металла и пластика, очевидно, когда-то бывших частями разведывательного корабля.
Вал Кон резко встряхнул головой. Приблизив лицо к зеркалу, он заглянул к себе в глаза.
«Ты ее любил! — гневно сказал он себе. — И ты едва смог вспомнить ее имя?»
Глаза в зеркале ответили на его взгляд, прозрачные и зеленые.
Спустя несколько секунд он отвернулся от зеркала и направился к камердинеру за своей одеждой.
Глава 11
До чего же приятно снова надеть кожаный костюм, решила Мири, туго затягивая шарф на руке. Она немного постояла, глядя на горку вещей на столике: полированную палочку, сине-серебряное колье и кольцо в форме змеи.
Она неуверенно взяла колье, свернула его и убрала к остальным сокровищам, спрятанным в потайном отделении кошеля. Кольцо она снова надела на палец левой руки и, чуть улыбаясь, унесла палочку с собой в спальню.
Уже у двери она ощутила какую-то неправильность и стремительно повернулась, открыв нож и приготовившись к бою. Увидев, что это просто поднос с кофейником, чашкой и накрытой тарелкой, она немного расслабилась.
Чуть сдвинув брови, она покачала головой, переводя взгляд с подноса с завтраком на дверь.
Заперта. Прошлой ночью она заперла дверь, и сигнал у косяка сообщал ей, что дверь и сейчас заперта.
В запертые номера гостиницы завтрак не приносят.
Не закрывая ножа, она подошла к подносу и недоверчиво посмотрела на его содержимое.
Из носика кофейника поднимался ароматный пар, а под крышкой оказался завтрак из яйца, булочки и поджаренного мяса.
Между кофейником и чашкой была пристроена записка.
Она взяла ее двумя пальцами: это оказался одинарный листок жемчужной гостиничной бумаги, сложенный пополам. На обороте жирными буквами с обратным наклоном было написано ее имя.
Хмурясь, Мири развернула записку, рассеянно сложив нож и заправив его за пояс.
«Мири! — говорили сильные черные буквы. — Я пошел с Помощником добывать машину и рассчитываю вернуться к середине дня. После этого я отправлюсь с тобой навещать Мерфа, а вечером мы сможем отправиться в путь. Приятного аппетита».
В нижней части листка были выстроены угловатые буквы из чужого алфавита: возможно, ими было записано его имя.
Мири начала сыпать проклятиями. Она начала по-лиадийски, что показалось ей особенно уместным, переключилась на земной, потом на диалект Ауса, методично прошлась по ярскому, рюссу, восткиту и спанскому. Швырнув смятый листок на поднос, она покачала головой и плеснула кофе в чашку.
И стала расхаживать по комнате с чашкой в руках, продолжая кипятиться. Пустая чашка вернулась на блюдце с громким стуком.