— Она не будет ни с кем, — сказал он, презрительно посмотрев на Рори.

— Что? — выдохнул Рори.

— Я должен отдать ей цветы, — добавил он, смотря только на Элизабет. — Я хочу поговорить с ней. Затем я уйду.

— Тайрел! — предостерег Рори.

Но было слишком поздно. Тайрел направился к Элизабет.

Лизи не могла ни шевелиться, ни дышать. Она больше не слышала голоса в гостиной и не замечала, что ее сестра стоит рядом. Приближался Тайрел.

Он остановился перед ней и поклонился. Лизи забыла, какой он завораживающий. Она чувствовала его мощь, его силу, его решительность; она чувствовала его жар, его зрелость, чувствовала его. Абсолютно поглощенная, она забыла сделать реверанс в ответ.

— Тай… милорд, — с трудом выговорила она.

Его темный взгляд медленно двигался по ее лицу, словно вспоминая каждую его черточку — или запоминая. Он молчал. Она чувствовала, как по ее груди и животу струится пот. Его взгляд передвинулся к ее губам, затем ниже, к груди. Внезапно ее наполнило болезненное желание, таким ужасным образом, что только он мог его облегчить.

Ничто не изменилось. Она почти чувствовала его руки, сжимающие ее плечи, и как его твердое тело прижимается к ней. Она почти чувствовала его глубоко в себе, их тела, словно единое целое. В тот момент она очень его хотела, и не только физически. Она никогда не скучала по нему больше, чем сейчас.

— Элизабет, — напряженно сказал Тайрел. А затем Джорджине: — Мисс Фицджеральд? Могу я вас поздравить с помолвкой?

Лизи посмотрела на Джорджи, которая была готова взорваться. Но она ответила:

— Спасибо.

А затем вопросительно посмотрела на Лизи.

Лизи тяжело сглотнула.

— Ты не оставишь нас? — попросила она.

Джорджи переводила взгляд с нее на него, потом кивнула; она была недовольна, но ушла.

Тайрел протянул Лизи цветы:

— Я слышал, ты в городе.

Лизи заморгала, увидев букет красных роз. Зачем он принес ей цветы? Что означает этот букет? Она приняла их, ее щеки загорелись.

— Спасибо.

Она прижала букет к груди.

— Ты хорошо выглядишь, Элизабет, — серьезно сказал он; его взгляд скользнул по ее бледно-голубому платью, потом вернулся к ее лицу.

Лизи посмела встретиться с его глубоким взглядом. О, ей было не хорошо, вовсе нет. Ей не хорошо с тех пор, как она уехала от него и своего сына, но она не могла это обсуждать.

— Кажется, что и вы в порядке, — с дрожью в голосе ответила она.

Но теперь она увидела тень в его глазах, которую никогда не видела раньше, и она знала: что-то не так. Что-то очень беспокоило его — или причиняло ему сильную боль.

На его лице на минуту появилась насмешка.

— Я в полном порядке.

— Это полная неожиданность, — осмелилась сказать она.

— Да, я понимаю, — кивнул он, не объясняя причину своего визита.

Она глубоко вдохнула, дрожа.

— Зачем? Зачем ты пришел, Тайрел?

Он грустно улыбнулся.

— Я не знал, что ты в городе, пока не поговорил с Рори сегодня утром, — сказал он, словно это все объясняло.

Но это ничего не объясняло. Лизи облизала губы.

— Понятно, — ответила она.

— Мы старые друзья, — добавил он, пристально посмотрев на нее.

— «Друзья», — эхом отозвалась она.

Слово не оправдывало их прошлые отношения, и он, конечно, должен знать это. Или это то, чем он считал ее сейчас, — старым другом? Она знала, что ее щеки горят.

— Разумеется, мы остаемся друзьями, — как можно спокойнее произнесла она. — Ты всегда будешь моим другом, Тайрел.

— Значит, ты остаешься верной мне после всего этого времени?

Господи, что он хочет сказать? Он усиливал ее неприятное чувство.

— Конечно. Друзья остаются верными друг другу. Это характер дружбы. — Она не хотела говорить так, быть прямой и беспокоиться о косвенных намеках. — Ты же хорошо меня знаешь, что я честная. Ты всегда будешь моим другом, — пылко проговорила она.

И она действительно так думала.

Он посмотрел на нее, затем резко заговорил.

— Ты изменилась, — произнес он. — Ты еще красивее и привлекательнее, чем раньше, и теперь у тебя есть уверенность и самообладание, присущие только зрелой женщине.

Лизи была поражена такой откровенной лестью, но, несмотря на все, она была в восторге. Она не хотела думать о его похвале.

— Мы все меняемся, Тайрел. Полагаю, это называется взрослением. — Она помедлила. — Думаю, ты тоже изменился.