— Мисс Фицджеральд? — Ей обаятельно улыбался светловолосый джентльмен, который был не старше ее. — Я осмелюсь пригласить вас на скачки на этой неделе.

Лизи решительно улыбнулась Чарльзу Дэвидсону. Было пора постоять за себя. Она не собиралась никуда ни с кем идти и сомневалась в его мотивах, поскольку ее репутация была известна. Даже если он просто хотел ухаживать за ней, она не была заинтересована.

— Мне льстит ваше приглашение, — сказала она, — но я должна отказаться. К сожалению, я очень занята на этой неделе в госпитале Святой Анны.

Его улыбка исчезла, и он поклонился.

— У меня разбито сердце, — галантно произнес он.

Лизи услышала звонок в дверь.

— Извините меня, я должна встретить гостей.

Она улыбнулась и отошла, но, прежде чем успела ступить в холл, на ее пути возник Рори.

— Дэвидсон — хороший друг, Лизи. Ты отказала ему?

Она встретилась с ним взглядом.

— Так, значит, это ты его пригласил. — Она покачала головой. — Рори, пожалуйста, я не заинтересована.

Он пристально посмотрел на нее:

— Можно я дам тебе совет?

Лизи подняла руку, не желая слышать, как он посоветует ей отпустить все и жить дальше. Но прежде чем заговорила, она почувствовала на себе взгляд. Она посмотрела мимо Рори в холл и увидела Тайрела де Уоренна.

Лизи вскрикнула в шоке.

Прошло так много времени.

Он стоял совсем близко, глядя на нее; его взгляд был яркий и напряженный. И Лизи не могла отвести от него глаз. Что он здесь делает? Что ему нужно?

И лишь один только его вид заново открыл ее раны. Лизи почувствовала такую боль, словно покинула его вчера, — и, как будто это было только вчера, она отчаянно нуждалась быть в его объятиях. Затем Лизи увидела цветы.

Она напряглась, уставившись на роскошный букет в его руках.

Я не хочу выходить ни за Тайрела, ни за кого-либо другого. Странно, на ум пришли шокирующие слова Бланш.

Но то, что хотела Бланш, ничего не значило, напомнила себе Лизи почти безумно. Бланш должна слушаться своего отца, а Тайрел выполнит свой долг перед «Адаром». Но, господи, почему он пришел?

— Лизи? Я вижу, ты потрясена. Оставайся здесь, — напряженно сказал Рори. — Я обо всем позабочусь.

Лизи почти не слышала его. Тайрел продолжал смотреть на нее темным и напряженным взглядом. И, несмотря на все благоразумие и опыт прошлого, она начала надеяться.

— Что ты здесь делаешь? — в недоумении воскликнул Рори; он был встревожен.

Тайрел проигнорировал его. Лизи стояла у входа в холл, пригвожденная к месту его появлением, бледная, словно увидела привидение. Она была такой красивой, и все, что Тайрел хотел, — это держать ее, защищать ее, заниматься с ней любовью. Он не мог вспомнить, почему они сейчас не вместе. Он не мог вспомнить ни единой причины того, почему они расстались. Его переполнила нужда подойти к ней и попросить прощения. Он больше не помнил, что он жертва, что она бросила его.

Рори был мертвенно-бледный.

— Ты должен уйти, Тайрел. Твое присутствие причинит боль ей и всем остальным в этой семье. Или ты забыл? Ты помолвлен с другой, — с сарказмом добавил он.

Он вздрогнул. Он был помолвлен с Бланш, и ему не следует быть здесь. Но, черт побери, он не мог уехать, не поговорив с ней. Наконец он посмотрел на Рори:

— Кто тот светловолосый джентльмен, который вьется вокруг нее?

— Мой приятель. Я надеялся, они понравятся друг другу, — бросил он в ответ.

Тайрел чувствовал, как в нем поднимается ревность. У него нет права быть собственником сейчас. И он сдался. Если он мог контролировать судьбу «Адара», то он, разумеется, не мог допустить другого мужчину в ее жизни. Но когда судьба отвернулась от Элизабет — и когда она отвернулась от них?

— Тебе нужно ехать домой к Бланш, — сказал Рори.

Перед глазами появился бледный образ его невесты, и в тот момент он знал, что их брак никогда не будет успешным. Внезапно он испугался того, что должен сделать. Поскольку, также внезапно, у него не было сомнений.

И он снова встретился взглядом с глазами Элизабет, с огромными серыми глазами, полными обиды. Ей не нужно было говорить с ним, чтобы он услышал ее мольбу: почему? Единственный вопрос прозвучал между ними в холле. Будь он проклят, если знает ответ.

— Черт побери, Тай, видно же, что у тебя остались к ней чувства. И моя обязанность, как ее будущего зятя, — убедиться, чтобы ты не причинил ей боль снова — и не подверг риску ее шанс на будущее с кем-то еще.

Он не слышал. Джорджина подошла и встала рядом с сестрой, такая же бледная от волнения, но обняла ее за плечи. Казалось, Элизабет этого не замечала.