Дворецкий встретил его у спуска широкой извивающейся лестницы.

— Милорд, у вас посетитель.

Он протянул Тайрелу карточку, которую тот сразу же узнал. Она была довольно потрепана и неряшлива и могла принадлежать лишь Рори Макбейну. Он был рад, что его друг пришел, но в то же время напрягся. Когда-то Макбейн и Элизабет были друзьями. Он не видел Рори с лета и не знал, оставались ли он и Элизабет по-прежнему друзьями. Ему было интересно, что Рори знал о ней. Он не нравился себе за такую слабость.

— Где он?

— В Зеленой комнате, сэр, — ответил дворецкий.

— Принеси нам, пожалуйста, бутылку вина. Бургундского, — сказал Тайрел, отворачиваясь.

Он вошел в большую гостиную с удивительно темными изумрудными стенами и бледно-золотистыми потолками. Рори стоял, облокотившись о белую мраморную полку камина, не замечая жара, потерянный в мыслях.

Рори выпрямился, повернувшись к нему.

— Ты хмуришься, Тайрел? — Казалось, его это веселит. — Разве я не бальзам для глаз? Неужели ты не скучал по мне? Хотя бы немного? У тебя нет другого такого же радикального друга, как я. Без меня ты конечно же помираешь от политического консерватизма?

Тайрел был вынужден улыбнуться. Он забыл, каким остроумным и смешным может быть Рори.

— Я не хмурюсь, Макбейн. Это был луч света, поскольку ты самый шокирующий бунтарь, кого я знаю. Я не окружен реакционерами, как тебе хочется думать.

Рори усмехнулся и окинул его взглядом:

— Если ты проводишь время здесь, то ты в самом деле окружен опасно консервативными взглядами. Как твои дела?

— Очень хорошо, — солгал Тайрел. — А у тебя?

Улыбка Рори стала шире.

— Очень хорошо.

Тайрел поднял брови, но Рори продолжил:

— Но это между нами говоря. Этот разговор о слиянии финансов наших стран невероятно взволновал меня!

И он посмотрел на Тайрела так, словно тот был ответствен за приближающийся союз ирландского казначейства с национальным.

— Если ты надеешься на дебаты, ищи их в другом месте, — рассмеялся Тайрел. — Я отказываюсь обсуждать достоинства союза.

Рори странно улыбнулся, опустив глаза в плиточный пол:

— Если мне понадобятся оживленные дебаты, мне нужно будет лишь прийти к моей невесте. — Он поднял глаза и улыбнулся: — Я женюсь, Тайрел.

Тайрел схватил его за плечо, по-настоящему удивленный. Хотя Рори и не был убежденным холостяком, он точно не был распутником. Его страстью была политика, а не женщины. Он был слишком беден, чтобы позволить себе любовницу, и Тайрел знал, какими скоротечными были его связи, очень часто они даже не длились целую ночь.

— Должно быть, это любовь с первого взгляда, — с удивлением произнес он, радуясь встрече с другом. — Поздравляю.

Рори широко улыбнулся:

— Признаюсь, что влюбился по уши. Теперь я начинаю понимать, что значит влюбиться. — Он потер виски. — Я плохо сплю эти дни.

Появился слуга с вином.

— Как вовремя, — сказал Тайрел, и Рори взял протянутый стакан. — И кто же этот образец добродетели и, я полагаю, остроумия, который захватил тебя?

Улыбка Рори исчезла. Он помедлил.

— Джорджина Мей Фицджеральд.

Если бы он пил, то поперхнулся бы. Тайрел застыл, не в состоянии ответить. Он уставился на Рори, но вместо него увидел Элизабет с сестрой, когда он в последний раз видел их, пьющими чай в саду Уиклоу. Что, черт побери, это такое?

— Тайрел. — Рори поставил стакан и тронул его за рукав. — Я люблю сестру Лизи. Мы планируем пожениться этой весной.

Тайрел начал соображать. Его лучший друг женится на сестре Элизабет. Рори ухаживает за сестрой Элизабет. Они в городе? Он почему-то был уверен, что Лизи живет с Джорджиной. А если это так, то Рори, должно быть, знает о ней все.

Впервые в жизни он был в растерянности.

Тайрел чувствовал обиду и гнев; и было слишком много вопросов, ни один из которых он не должен задавать.

Чтобы восполнить потерю самообладания, он сказал:

— Я не очень хорошо ее знаю, но могу понять, почему ты влюбился в нее.

Его сердце бешено билось, он понял. Было волнение и тревога, смятение и ужас.

— Я никогда не встречал более яркой женщины! — воскликнул Рори. — И ты заметил, как она элегантна и красива?

Джорджина в городе? А Элизабет с ней? Он отвернулся; он пил вино и спорил с собой, спросить это или нет. Чтобы дать себе больше времени, он попытался сфокусироваться на женитьбе Рори.

— Она очень высокая, — сказал он.

Хотя он был одержим Элизабет, он произнес:

— Ты единственный друг, который повторно использует визитки. — Полностью контролируя себя, он медленно повернулся: — Рори, как ты будешь содержать ее и себя? Она такая же бедная, как и ты.