Синегривка отшатнулась, ослепленная.

— Прижмись носом к камню, — напомнил Пышноус.

Зажмурившись, Синегривка вытянула шею и коснулась искрящейся поверхности. Она была холодна, от нее пахло древностью и старым камнем. В тот же миг пещера куда-то исчезла, и Синегривке показалось, будто она летит сквозь непроглядную тьму, подхваченная бурной невидимой рекой. Ее охватила паника, и она забилась, размахивая лапами, но вдруг почувствовала под собой твердую землю.

Синегривка открыла глаза и увидела возвышавшуюся над ее головой Скалу и четыре огромных дуба по сторонам поляны. Значит, она очутилась у Четырех деревьев. Одна. Синегривка запрокинула голову и посмотрела в черное небо, усеянное бесчисленными звездами.

Почему ее никто не встречает? Неужели Звездное племя не хочет, чтобы она стала предводительницей Грозовых котов? Возможно, принесенные ею жертвы невозможно простить…

Внезапно звезды над ее головой закружились, словно листья, подхваченные ветром. Они неслись все быстрее, пока не слились в серебряную спираль, а потом начали все ниже и ниже опускаться над лесом — вниз, к Четырем деревьям, к Синегривке.

Она застыла с бешено бьющимся сердцем.

Вихрь звездного света замедлил свое вращение, потом остановился, и с небес стали спускаться воины Звездного племени. Иней сверкал на их лапах, лед полыхал в глазах. Их шерсть сияла, и от них пахло всеми временами года сразу — снегом Голых деревьев и зеленью Юных листьев, горечью Листопада и пышным цветением Зеленых листьев.

Бескрайнее море котов заполнило поляну. Тела их сияли, глаза горели, но все они молчали.

Синегривка оказалась в центре толпы. Она заставила себя поднять голову и тут же вытаращила глаза, узнав знакомые фигуры. Она увидела Шаркуна и Сорняка, а рядом с ними неунывающую Зяблицу, очень довольную тем, что, наконец-то, снова встретилась со старыми друзьями. Здесь был и Гусохвост, который точно предсказал свою смерть и тихо отошел в первый снегопад Голых деревьев.

И Острозвезд тоже был здесь! Когда его девятая жизнь подошла к концу, Звездное племя приняло его в свои ряды, простив за предательство. Синегривка с радостью смотрела на рыжего воина, гордо сидевшего в окружении своего племени. Глаза их встретились, и Острозвезд кивнул.

А потом Синегривка нашла в толпе трех котов, которых мечтала увидеть больше всего на свете. Сначала она поискала глазами пятно белоснежной шерсти. «Белогривка!»

Звездная шерсть Белогривки слепила глаза, знакомый запах щекотал ноздри Синегривки. Лунница сидела рядом с дочерью, крепко обвив хвостом лапы, а к ее боку прижимался маленький белый котенок. «Мошка!»

Синегривка рванулась было к нему, но Лунница остановила ее взглядом. Синегривка замерла, потупив глаза. Какая мука — стоять так близко от любимого сына, по которому она столько горевала, и быть не в силах дотронуться до него! Подняв голову, она посмотрела в ясные глаза Мошки, ожидая найти в них упрек, но увидела лишь любовь. Ее Мошка был счастлив с Лунницей и Белогривкой. Он был там, куда не доберется никакой холод Голых деревьев.

— Добро пожаловать, Синегривка.

В этом ясном и чистом голосе звучали все голоса, которые она когда-то знала и любила.

Синегривка опустила голову. Во рту у нее пересохло от волнения.

Острозвезд первым вышел вперед и дотронулся носом до головы Синегривки. Это прикосновение обожгло ее, как огонь и лед, но она не дрогнула. Лапы ее стали тяжелыми, как камни, а тело приросло к месту.

— С этой жизнью я дарую тебе сострадание, прошептал Острозвезд. — Принимай решения не только разумом, но и сердцем.

Вспышка ослепительного, как молния, света обожгла Синегривку. Она сжалась от боли, но вскоре приятное тепло разлилось по всему ее телу, от ушей до кончика хвоста. Когда тепло ушло, она пошатнулась на дрожащих лапах и приготовилась к следующему дару.

Когда Острозвезд отошел, из рядов звездных воителей вышел еще один кот.

«Шаркун!»

Старый кот подошел к Синегривке и ткнулся носом ей в макушку.

— С этой жизнью я дарую тебе стойкость. Она поможет тебе идти вперед даже тогда, когда сила и надежда тебя покинут.

Все тело Синегривки скорчилось от тупой боли, сковавшей ее мышцы с такой силой, что она заскрипела зубами.

— Будь стойкой, — прошептал Шаркун. — Верь в свои силы.

Синегривка судорожно выдохнула и почувствовала, что боль отступает. Ей казалось, будто она вынырнула из воды, ее шерсть потрескивала от прилива энергии, а в лапах было столько силы, что она могла бы без остановки добежать от Высоких скал до лагеря.

«Спасибо, Шаркун!»

Следом к ней приблизилась Зяблица.

— С этой жизнью я дарую тебе чувство юмора. С ним тебе будет легче нести груз ответственности за племя, он поможет тебе поддержать дух своих товарищей в тяжелые времена.

Что-то слепящее и щекочущее пронеслось по телу Синегривки так, что каждый волосок встал дыбом.

— В трудную минуту мой подарок придет тебе на помощь, — сказала Зяблица, и Синегривка с благодарностью улыбнулась ей.

Еще одна кошка вышла из толпы, и Синегривка узнала знакомую фигуру, которую не заметила раньше.