Шрифт:
«Нежнолапка!»
Глаза ученицы сияли, как звезды. Синегривке хотелось поздороваться с ней, но она не могла ни заговорить, ни шелохнуться. Сердце ее запело от радости, когда Нежнолапка изо всех сил вытянула шею, чтобы дотянуться до головы Синегривки.
— С этой жизнью я дарую тебе надежду, — торжественно объявила она. — Даже в сердце самой черной ночи она поддержит тебя. Она всегда будет рядом, только оглянись!
Энергия обожгла тело Синегривки. Ей казалось, будто она несется через лес, лапы ее дробно стучат по земле, а впереди сияет ослепительный свет.
«Это и есть надежда? Клянусь, что никогда не потеряю ее из виду!»
Нежнолапка отошла, а на ее место вышел Солнцезвезд.
— С этой жизнью я дарую тебе отвагу. Теперь ты будешь знать, как ей пользоваться.
Бывший предводитель с теплом и благодарностью посмотрел ей в глаза, и когда мерцание прошло через тело Синегривки, она поняла, что была ему хорошей помощницей.
— А с этой жизнью я дам тебе терпение, — сказал Гусохвост.
Его взгляд светился, голос был непривычно мягок.
— Тебе оно понадобится.
Когда он коснулся носом ушей Синегривки, ее охватил безмерный покой. Всему свое время, все случится в свой срок — она просто должна быть готова встретить судьбу. Может быть, поэтому Гусохвост при жизни так редко говорил с ней о пророчестве? Даже после рождения ее котят, он знал, что все равно все будет так, как начертано?
Кто же даст ей седьмую жизнь? Синегривка обвела глазами котов и замурлыкала, увидев, как Мошка ковыляет ей навстречу, рассыпая искры звездного света из-под маленьких лапок. Малышу пришлось подняться на задние лапы, чтобы коснуться головы Синегривки.
— С этой жизнью я дарую тебе доверие. Верь в свое племя и в себя. Никогда не сомневайся в том, что ты выбрала правильный путь.
— Мошка, — срывающимся голосом проговорила Синегривка. — Я… Прости меня, Мошка.
— Я понимаю, — просто ответил малыш. — Но я скучаю по тебе.
Следом к ней подошла Лунница. У Синегривки заныло сердце, когда мать ласково, как при жизни, дотронулась носом до ее макушки.
— С этой жизнью я дарую тебе любовь. Люби свое племя так, как ты любила своих котят, поскольку теперь они все твои дети.
Взволнованные глаза Грозовых котов промелькнули перед Синегривкой, а потом ей почудилось, будто на нее рухнул Лунный камень, переломав все ее кости. Задыхаясь, она судорожно ловила пастью воздух, но в следующий миг свет вырвался из ее сердца, разлился по всему телу, вспыхнул в глазах. Хрипя от боли, Синегривка пошатнулась на подгибающихся лапах.
Она знала, что последнюю жизнь ей даст Белогривка. Во время церемонии ее сестра стояла в сторонке, внимательно наблюдая за происходящим своими добрыми сияющими глазами. Теперь она вышла вперед.
— Ты принесла огромную жертву, — тихо проговорила Белогривка. — Но теперь наше племя идет более безопасной дорогой.
Теплое дыхание сестры коснулось головы Синегривки, и она вся обратилась в слух.
— С этой жизнью я дарую тебе гордость, чтобы ты никогда не забывала о своем достоинстве и достоинстве своего племени.
Жар пробежал по телу Синегривки, и она в беззвучной муке посмотрела на свои лапы, уверенная, что сгорает заживо. Но невидимое пламя с шипением угасло. Хватит ли ей на всю жизнь этой веры в себя?
— Спасибо, что вырастила моего Бурана, — проурчала сестра. — Мне было легче покинуть его, зная, что у него осталась ты. Используй все свои девять жизней на благо Грозового племени. А мы всегда будем рядом с тобой. Приходи, если тебе понадобится наша помощь. Ты была избрана очень давно, и Звездное племя никогда не жалело о своем выборе.
Глава XXV
«Звездное племя никогда не жалело о своем выборе».
Слова Белогривки эхом звучали в ушах Синей Звезды. Много лун миновало с церемонии посвящения в предводительницы. Синяя Звезда возглавляла Грозовое племя уже много сезонов — тяжелых и легких, счастливых и несчастных. Сейчас она сидела на скале, подставив спину теплому солнцу Юных листьев. Камень под ней оставался холодным, и даже солнце не могло успокоить дрожь, пробегавшую по телу предводительницы. Голые деревья никак не хотели выпустить лес из своих когтей, дичи по-прежнему было мало. Даже Буран, лежавший возле крапивы, был похож на скелет, обтянутый густой белой шерстью. Сидевший рядом с ним Львиногрив с жадностью глодал тощую землеройку.