Когда коты вернулись в лагерь, Солнцезвезд внимательно выслушал сообщения Остролапа и Змеезуба. К досаде Синегривки, он принял их в своей палатке, поэтому она могла только догадываться о том, в каких красках Остролап доложил о «вторжении» Желудя. Она нетерпеливо расхаживала перед палаткой предводителя до тех пор, пока у нее не разболелись лапы.

— Угощайся, — сказал Дроздовик, бросая ей воробья. — Тебе нужно поесть.

Синегривка со вздохом опустилась на землю. У нее не было сил притворяться, будто она не голодна. В животе у нее с утра ничего не было.

Дроздовик молча смотрел, как она ест.

— Ты подумала о том, что я сказал? — спросил он.

Синегривка с усилием проглотила кусок. После того, как Остролап открыто намекнул ей на отношения с Желудем, отказаться от предложения Дроздовика было бы последней глупостью.

— Ты, правда, готов на это?

Дроздовик кивнул.

— Спасибо.

Не успела она наклониться, чтобы откусить еще кусок, как полог лишайника перед входом в пещеру предводителя раздвинулся, и Змеезуб с Остролапом вышли на поляну.

Она виновато посмотрела на Дроздовика.

— Я сейчас вернусь, ладно?

Поднявшись, Синегривка медленно пошла в палатку предводителя.

— Это Синегривка! — крикнула она, останавливаясь перед пологом.

— Входи.

Синегривка раздвинула лишайник, и пятна света упали на песчаный пол пещеры. Солнцезвезд сидел в тени.

— Слава Звездному племени, что у нас есть такие преданные воины, как Остролап!

Синегривка застыла. Она не ожидала такой реакции предводителя.

— Я знаю, что он предан, но…

— Грозовое племя должно гордиться таким котом! — перебил ее Солнцезвезд.

— Но я своими глазами видела, как он напал на Желудя!

— Напал? — озадаченно сощурился Солнцезвезд. — Мне казалось, он защищал свою территорию. Желудь нарушил границу. Остролап всего лишь следовал Воинскому закону.

— Воинский закон учит справедливости и милосердию, — упрямо возразила Синегривка. — Остролап вел себя безжалостно. Он готов был уби… — начала она, но Солнцезвезд оборвал ее.

— С сегодняшнего дня ты больше не будешь принимать участие в пограничных столкновениях.

Синегривка растерянно уставилась на предводителя. Что это значит? Он больше ей не доверяет? Что Остролап наговорил ему о ней?

Солнцезвезд выразительно посмотрел на ее живот.

— По крайней мере, до рождения котят.

— Ты уже знаешь? — пролепетала Синегривка.

— Это заметно, — промурлыкал Солнцезвезд. — Пусть у меня нет своих котят, но я знаю, как выглядят королевы в ожидании потомства.

Предводитель прошел мимо нее и раздвинул носом полог.

— Ты будешь прекрасной матерью, Синегривка, украшением нашего племени, — он негромко вздохнул. — Честно говоря, я надеялся, что однажды ты станешь моей преемницей, но Звездное племя приготовило для тебя другую судьбу. К счастью, — продолжал он, глядя на поляну, — у нас есть еще один кот, который сможет в свое время возглавить Грозовое племя.

Похолодев, Синегривка проследила за его взглядом.

Солнцезвезд смотрел на Остролапа.

Косматый воин стоял посреди поляны и хвастался своей победой над Желудем перед обступившими его котами. Коготь сидел рядом и полосовал когтями воздух, демонстрируя боевые приемы.

Синегривку бросило в дрожь.

«Остролап не должен возглавить Грозовое племя! Он погубит нас всех!»

— Уже началось? — крикнула Кривуля. Оттащив Ветерка за хвост, она посадила его на подстилку рядом с сестрой. Мышка крепко спала, устав ждать появления новых котят в детской.

В палатке царил полумрак. Просачивающийся внутрь солнечный свет скрадывался толстым слоем снега, завалившим ежевичную крышу. Внутри было тепло от дыхания сбившихся в кучу котов.

— Осталось недолго, — прошептал Пышноус, когда тело Синегривки сотрясла очередная схватка. Пестролапка наклонилась над ней.

— Положи-ка лапку вот сюда, — сказал Пышноус и сам положил лапу своей новой ученицы на живот Синегривке. — Чувствуешь, как она пытается вытолкнуть котят наружу?

Пестролапка серьезно кивнула. Полмесяца назад Гусохвост, наконец, перебрался в палатку старейшин, и Пестролапка уговорила Солнцезвезда отдать ее в ученицы Пышноусу. Предводитель решил посоветоваться с целителем, и Пышноус заверил его, что лучшей ученицы ему не найти. Пестролапая на лету запоминала названия трав, но самое главное, у этой прелестной маленькой кошки было сердце целительницы. В каждом ее взгляде и слове чувствовалось сострадание.