— Благодарю, я уже ознакомился с меню. Удовольствуюсь яичницей по-гусарски. Я очень голоден, так что не вздумай есть с моей тарелки.

— Всего одну ложечку, хочу попробовать, что это такое, — сказала Кирстен.

— Официант, пожалуйста, принесите две яичницы по-гусарски.

Улыбаясь своим мыслям, Кирстен смотрела в окно. Негромкий разговор утренних посетителей и позвякиванье посуды отвлекали ее от размышлений о предстоящем дне. Эти несколько мгновений были необходимы ей, чтобы расслабиться перед тем, как приступить к неимоверно трудной задаче претворения своих замыслов в сцены, которые им предстояло здесь снимать.

— Жаль, что идет дождь, — заметила она минуты две спустя. — Мы могли бы посидеть на открытом воздухе в этом прелестном внутреннем дворике…

— Мы еще увидим множество прелестных внутренних двориков, в городе их полным-полно, а, как тебе известно, Руби постаралась обыграть все это в сценарии. Кирстен, что это ты делаешь?

— Собираюсь закурить, — сказала она, взяв сигарету.

— Ты же не куришь?

— Теперь курю.

— Брось! — Он выхватил у нее сигарету и загасил ее.

— Тебе-то что?

— Кирстен, ты даже не умеешь курить, так что перестань валять дурака.

— А ты не учи меня! Давай поговорим о том, как будем снимать сцены в борделе.

— Разве есть проблемы?

— Ну, мы же еще не решили, как следует показывать обнаженное тело, а сегодня после полудня у нас встреча с актерским составом. Значит, нам следует обдумать это, чтобы ввести актеров в курс дела.

— Ты имеешь в виду крупный план?

— Я не хочу, чтобы в кадре был крупный план.

— Только сиськи и задницы?

Кирстен брезгливо поджала губы.

— Временами твой лексикон, Лоренс, слишком выразителен!

— Конечно. Кажется, я понял: тебя беспокоит, откровенно ли мы должны показывать секс.

Она кивнула.

— В сценарии есть весьма выразительные и необычные позы. Я просмотрела его вчера еще раз и опасаюсь, что если не сделать эти сцены достаточно откровенными, они станут просто комичными.

— Так какую же степень откровенности ты предлагаешь?

— Ну, сцены в борделе можно было бы начать, показав, как ласкают груди. Тогда будет понятно, что это место, где случается всякое.

— Нет проблем. А как ты собираешься это снимать?

— Пожалуй, издали, с широким захватом. Когда осмотрим помещение, я решу, как именно. Крупные планы слишком откровенны, а мне хочется, чтобы это получилось ненавязчиво. К тому же более важны сцены в спальне. Что ты скажешь, если обнаженная женщина встанет на четвереньки?

Лоренс задумчиво потер подбородок, пытаясь скрыть улыбку.

— Это зависит от того, под каким углом ее снимать, — ответил он.

— Сверху. Камера с широкоформатным объективом будет установлена на потолке.

— Почему на потолке?

— Так задумано по сценарию. Рочет там, наверху, получает удовольствие — и компромат для шантажа.

Лоренс кивнул.

— Хорошо. А что происходит с женщиной?

— Ты что — не читал сценарий? Женщина развлекается одновременно с двумя мужчинами. И оба скорее входят в кадр, чем находятся в кадре.

— Это трудновато снять широким планом, особенно если они с голыми задницами.

— Об этом-то я и подумала, а потому считаю, что сначала нужен крупный план, а потом, как только они примут позу, — камера отдалится. Для этого, конечно, следует что-то добавить к сценарию.

— Может быть, диалоги?

— Мне не хочется беспокоить Руби, я сама могу сделать это, но хочу предупредить, что придется несколько сместить акценты.

— О'кей. Я полагаюсь на тебя. Ты еще не подумала, как поставить основную любовную сцену между Анной и Жан-Полем?

Кирстен кивнула.

— Обнаженная натура. Я уже обсуждала с Джейком освещение, а музыка — ленивый блюз в такт их движениям. Пусть это производит впечатление сюрреалистического балета. То и дело должны появляться крупные планы. Губы на груди, пальцы скользят по ногам и добираются до ягодиц и так далее. Ты хорошо знаешь все эти вещи.

— Да-а, — пробормотал Лоренс, не сводя с нее синих глаз.

Кирстен не смела взглянуть на него. Они разговаривали полушепотом, и от этого возникало ощущение такой интимности, что ей стало не по себе.