— Не могу поверить, что ты мог сказать такое! — воскликнула Кирстен.

— Тогда я повторю это, — заорал Лоренс. — Перестань вмешиваться в работу, или давай съемочной группе конкретные указания. Иначе нам придется немедленно прекратить работу и вернуться домой.

— Значит, во всем виновата я?

— А кто у нас режиссер-постановщик?

— Разве я? Мне казалось, что ты… Ты чаще, чем я, беседуешь с моими ассистентами…

— Они идут ко мне, потому что для работы нужны четкие указания, а от тебя их никто не получает.

— Потому что никто не желает меня слушать!

— Заставь их! — крикнул он. — Если ты сейчас проявляешь слабость, то как, черт возьми, ты справишься, когда…

— Справлюсь! Прекрасно справлюсь, вот только не знаю, как обходиться с этой напыщенной задницей — твоим первым помощником, ведь он постоянно внушает всем, что я бездарна.

— А может, у него есть для этого основания?

Кирстен метнула на него сердитый взгляд.

— Так ты считаешь, что у него есть основания?

— По правде говоря, да. Ты не умеешь руководить съемочной группой, а группа состоит не только из Джейка Батлера.

— Джейк работает вместе со мной. Остальные сопротивляются моим указаниям.

— Сделай так, чтобы они подчинялись тебе! Сумей постоять за себя. Я не могу с тобой нянчиться, Кирстен. У меня полным-полно своих проблем, и ты должна справиться со своими. А если не можешь, лучше скажи сейчас, пока дело не зашло слишком далеко.

— Тебе не нравится мой подход?

— Нравится.

— Ты понимаешь, чего я добиваюсь?

— Да.

— Так почему же этого не понимают другие? Значит, они не желают понимать.

— Черт возьми, так заставь их! Сколько раз я должен повторять это?

— Хорошо! Я прочитаю страницу за страницей весь сценарий с руководителем каждой группы еще раз и…

— А разве ты еще не сделала этого?

— Конечно, сделала, и уже есть результаты. Но беда в том, что весь этот процесс похож на удаление зубов. Все члены группы — профессионалы и прекрасно делают свою работу, но при этом стараются подорвать мою уверенность в себе. Бегают к тебе жаловаться, что я потребовала слишком много статистов для массовок, тогда как они не помещаются в кадре.

— А что с костюмами? Дженет уверяет меня, что костюм Мойны совершенно не подходит к декорации сцены в доме на плантации…

— Это так и задумано! — взвизгнула Кирстен. — И я ей говорила об этом тысячу раз. Освещение тоже не подходит, но разве Джейк жаловался тебе? Он принимает то, что я говорю, а если не соглашается со мной, мы садимся и обсуждаем это вместе.

— Значит, распространи свои чары и на всех остальных, иначе мы с тобой серьезно поссоримся.

— Спасибо за поддержку, Лоренс. Я полагаю, тебе не приходило в голову сказать никому из тех, кто бегает к тебе с жалобами, что ты согласен с тем, что я делаю? Или удивиться тому, что они не могут понять меня? Похоже, ты ни разу никому не сказал, что ты в меня веришь и не сомневаешься в моих способностях. Но нет, такое не придет тебе в голову, потому что ты и сам мне не веришь. Ты, конечно, раскаиваешься в том, что пригласил меня…

— Перестань говорить за меня! — рявкнул он.

— Это то, чего ты просто не решаешься произнести, потому что…

— Все это чушь, и ты знаешь это! Я очень верю в тебя и знаю, что ты можешь это сделать и у тебя получится потрясающий фильм.

— Тогда в чем же дело? Что тебя гложет, Лоренс? Почему я чувствую твое недовольство? Что бы я ни сказала, что бы ни сделала — все не по тебе! Ты ко мне относишься свысока, унижаешь даже в присутствии Маленького Джо.

— Ну, довольно! Если хочешь знать, что гложет меня, я скажу. Мне не нравится, что ты пытаешься подобраться ко мне через моего сына! Вот что меня беспокоит!

Кирстен открыла рот от изумления.

— Ну и ну! — сказала она наконец. — Ты всегда знаешь, куда побольнее ударить.

— Разве не этого ты добиваешься, завоевывая дружбу Тома? — спросил он, но она видела, что Лоренс уже жалеет о своей вспышке.

— Если ты беспокоишься о сыне…

— Пойми, не о Томе я беспокоюсь! О тебе! Думаешь, я забыл о том, что ты сделала… — он осекся, увидев, как побледнело лицо Кирстен.

— Говори, не стесняйся, — с вызовом сказала она. — Продолжай…

— Кирсти, прости меня. Я не это имел в виду. Получилось плохо и совсем не то, что я хотел сказать.

— Ты имел в виду именно это, испугался, что я причиню ему зло, не так ли?

— Конечно, не так. Господи, да если бы я так думал, я бы тебя и близко не подпустил к нему.

— Так почему же ты это сказал?

— Я не то хотел сказать. Я хотел сказать… О, пропади все пропадом! — простонал он, отворачиваясь от нее. — Все выходит не так, как надо! Просто меня тревожит, что ты вообразишь, будто Том — тот ребенок, которого мы потеряли.