— Ты и впрямь думаешь, что такое может случиться? — тихо спросила Кирстен.

Лоренс в волнении запустил пальцы в волосы. Кирстен стояла близко к нему, слишком близко. Больше всего на свете ему хотелось притянуть ее к себе и обнять.

— Не знаю, — сказал он. — Я последнее время сам себя не понимаю.

— Может, пора разобраться в себе? — спросила Кирстен.

Он повернулся к ней, но в этот момент распахнулась дверь и Том, увидев Кирстен, бросился к ней в объятия.

Не сводя глаз с Лоренса, Кирстен поцеловала Тома в макушку, поставила его на пол и молча вышла из комнаты.

Она не виделась с Лоренсом до полудня следующего дня, когда пришел Маленький Джо, чтобы сопровождать их на Хони-Айленд — один из самых больших островов в луизианских топях. Уже несколько раз за это время Лоренс пытался поговорить с Кирстен, извиниться перед ней. Кирстен, сказав ему, что это не имеет значения, отказывалась встречаться с ним под тем предлогом, что слишком занята. Вообще-то так оно и было, но Лоренс знал, что дело не в этом. Кирстен боялась углубляться в обсуждение этой темы.

В поездке их должны были сопровождать только Джейк, Элисон, Дэвид, первый помощник, и Боб, звукооператор. Вряд ли им подойдет это место, но Кирстен хотела побывать там, прежде чем принять окончательное решение. Один из режиссеров по натурным съемкам расхваливал этот остров как лучшее место для съемки языческих ритуалов, но Маленький Джо возражал ему. По его мнению, было бы безумием выбрать это место, это отняло бы у всех уйму времени, к тому же эта мрачная болотистая местность была небезопасна. Режиссер по натурным съемкам, соглашаясь с этим, уверял, что это не так уж страшно. Кирстен же понимала, что поездку из Нового Орлеана в Сан-Таммани нельзя точно рассчитать по времени. Это сорвало бы весь график работ, а этого они не могли себе позволить. К тому же Скаут-Айленд в Городском парке вполне подходил для съемки культовых обрядов. Однако она не хотела принимать окончательного решения, пока не увидит своими глазами луизианские болота.

Только в половине второго они добрались до индейской деревни, где их ждал с лодкой эколог Вагнер. Предгрозовое небо потемнело и казалось, что наступили сумерки.

Они погрузились в лодку, устроившись на одной из двух скамей посреди лодки, расположенных спинками одна к другой. Кирстен смотрела на прибрежные кипарисы. Ни один луч солнца не пробивался сквозь безнадежно серые тучи, однако ветра не было. Все вокруг словно застыло, казалось, не двигались и воды реки.

Вагнер раздал им одеяла, чтобы прикрыть ноги, и Кирстен, сидя между Лоренсом и Джейком, сложила на коленях руки. Она твердо решила не думать больше о Лоренсе и о том, что между ними происходит. Ясно, что отношения зашли в тупик и оба понимали это. Взрыв был неизбежен, и Кирстен опасалась, что у них не хватит сил соблюсти самый важный принцип: не путать профессиональные отношения с личными. Она горько усмехнулась. Лоренс выдержит, он никогда не проявляет своих чувств на людях. Но она опасалась за себя.

Они спускались вниз по реке на довольно большой скорости, держа курс на заболоченную дельту, где находился остров, облюбованный режиссером по натурным съемкам. В поездке их сопровождали шесть охотников, работавших с Вагнером. Когда лодка замедлила ход, они опытным глазом выискивали диких животных, которые могли притаиться в густых зарослях ниссы, кленов и кипарисов, мрачной стеной стоявших у самой воды. Они показывали серо-голубых цапель, нутрий, плотину, построенную бобрами, водяных курочек. Кирстен, не отрываясь, смотрела на поверхность реки, затянутую изумрудно-зеленой ряской, и, замирая от страха, ждала, как из илистых глубин поднимется аллигатор.

Неожиданно очень похолодало. Кирстен взглянула на небо: там не было ни единого просвета, затем перевела взгляд на серые клочья исландского мха, свисающие с деревьев, как неопрятные седые бороды стариков. Они уже свернули в заболоченную дельту, где увидели искривленные стволы деревьев, тянущиеся из воды, умирающие эвкалипты. В заболоченной дельте стояла мертвая тишина.

Кирстен наклонилась вперед. Почувствовав на себе взгляд Лоренса, она отодвинулась, чтобы не ощущать прикосновение его тела. Ее раздражало, что разум и тело оказались у них не в ладу. Разум заставлял их противостоять друг другу, тогда как естество не могло примириться с этим. Когда Кирстен снова взглянула на Лоренса, у нее защемило сердце. Взгляд его темно-синих глаз проникал ей в душу, словно Лоренс читал ее мысли. Они молча, не улыбаясь, глядели друг на друга, пока Кирстен не перевела взгляд на мрачные величественные болота. На них спускались сумерки.

Джейк о чем-то спросил ее, но из-за спазма в горле она не ответила.

— Все в порядке? — тихо спросил он.

Кирстен кивнула.

— А здесь страшновато, вы не находите?

Они, наконец, добрались до места назначения. Все согласились, что если бы удалось снять здесь эти кадры, языческие ритуалы выглядели бы потрясающе на этом мрачном крошечном острове, как бы оторванном от мира. Они высадились на берег, чтобы оглядеться, но Лоренс и Кирстен понимали, что невозможно и даже опасно тащить сюда съемочную группу, актеров, оборудование и реквизит. Помимо риска свалиться в кишащее рептилиями болото, здесь были и другие опасности: змеи, кабаны.

— Жаль, — сказала Кирстен, когда они с Лоренсом, оторвавшись от группы, побрели к полуразвалившейся хижине в гуще деревьев, — мы могли бы использовать это не только при съемке ритуалов, но и в эпизоде убийства.

Лоренс улыбнулся.

— Я тоже об этом подумал.

Они обошли хижину и стояли, глядя на неподвижные, словно заколдованные деревья и густой подлесок.

— Кажется, будто мы на краю света, правда? — прошептала Кирстен, внезапно вздрогнув.