— Вы хотите сказать, — спросил ведущий, — что госпожа Фишер сфальсифицировала доказательства?

— Я не знаю, что сделала Диллис Фишер, — ответил Кемпбел, — но мне известно, что чуть больше года назад, когда Кирстен вернулась в Лондон, госпожа Фишер клялась морально уничтожить ее. Повторяю, я глубоко сожалею, что впутался в это дело. В то время у меня были проблемы личного характера и госпожа Фишер воспользовалась этим. Впрочем, это ни в коей мере не оправдывает зло, причиненное мною женщине, которая, как я теперь абсолютно уверен, не виновна ни в чем. Что же касается того, что Кирстен не хочет иметь детей, я посоветовал бы вам прочесть статью в завтрашнем номере «Экспресс», где написана вся правда об этом.

— В чем же заключается эта правда? — спросил ведущий.

— У Кирстен прекрасные отношения с Томом Макалистером, — ответил Кемпбел. — Том ее обожает, а из Кирстен, по-моему, получится, вернее, уже получилась прекрасная мать. Я надеюсь так же, как она и Лоренс, что в скором времени у них будет прибавление семейства. Каждому ребенку можно лишь пожелать таких любящих родителей.

— Просто не верится, — прошептала Кирстен. — Я и надеяться не смела, что он на это отважится.

Минут десять спустя позвонил Кемпбел. — Ну как, видели? — спросил он Лоренса.

— Видели, — ответил Лоренс. — Помни, Дэрмот, я твой должник на всю жизнь.

— Приятно слышать. Но придержи коней, мы еще не выбрались из чащобы. До этого еще далеко. Я только что слышал, что Диллис собирается напечатать в завтрашних газетах. Она хочет намекнуть, что сама Кирстен рассказала ей об аборте.

— Что? Но это безумие! Этому никто никогда не поверит.

— Выслушай меня, — сказал Кемпбел. — Она намерена написать, что Кирстен тайком от тебя сообщила об этом тому, кто наверняка передаст Диллис. Тогда Диллис напечатает об этом, как только придет время бороться за право опекунства над Томом. То есть Кирстен якобы готова на все, лишь бы ты не получил опекунство, ибо она не желает делить тебя с Томом и брать на себя заботу о чужом ребенке.

Кирстен заметила, как побледнел Лоренс.

— Кто ей сказал об этом, Дэрмот? — прошептал он. — Ты знаешь?

— Да, знаю, — ответил Кемпбел. — Этот же человек рассказал об этом и мне… Боюсь, тебе это не понравится…

— Выкладывай.

— Ей рассказала твоя мать, — сказал Кемпбел.

Лоренс нахмурился.

— Мать? — повторил он. — Ты имеешь в виду Руби?

— Нет, Тею.

— Что! — воскликнул Лоренс.

— На твоем месте я поговорил бы с ней, — заметил Кемпбел. — Узнай, не может ли она остановить Диллис.

— Я это сделаю немедленно. Где тебя найти?

— В студии компании «Скай». Мне нужно сделать еще несколько звонков, а потом я вернусь в гостиницу. Но учти, Лоренс, независимо от этого интервью, а также и от того, что решит предпринять твоя мать, мы пока не знаем, какими доказательствами располагает Диллис. И, поверь мне, каковы бы они ни были, опровергнуть их будет нелегко.

— Я знаю это, — ответил Лоренс. — Но мы это сделаем. Правда, пока я еще не решил, как.

Когда в комнату вошел Кемпбел, Элен подняла глаза. Она сидела в постели, опершись о спинку кровати и вытянув ноги. В руке ее был пульт дистанционного управления.

— Итак, — сказала она, когда он снял пальто. — Ты только что приобрел себе двух друзей на всю жизнь.

— Я сделал то, что должен был сделать, — ответил он.

— Несмотря на то, что она пыталась обвинить меня в убийстве?

— Послушай, о чем ты беспокоишься? Полиция не подозревает тебя…

— Не в том дело, Дэрмот, да и откуда тебе это знать? Она этого не сказала. Они только попросили предупредить их, если я соберусь уехать из страны.

— Они были обязаны это сделать. Ты находилась на съемочной площадке в обоих случаях, и если они начнут расследование, то захотят побеседовать с каждым, кто там был.

— Понятно, — Элен швырнула пульт на кровать. — Попробуй поставить себя на мое место. Если бы твой лучший друг так поступил с тобой, ты понял бы, каково это.

— А ты подумала о том, каково мне, когда женщина, которую я люблю, лжет в ответ на вопрос, где была в тот проклятый вечер?

— Ну что ж, теперь ты знаешь, где я была, — угрюмо отозвалась она.

— Я знаю это только с твоих слов и надеюсь, что ты не лжешь, Элен. Но если это не так, об этом узнает полиция.

— Боже мой! — воскликнула Элен. — Что с тобой? Теперь оказалось, что Кирстен не может ошибиться, тогда как я, женщина, которую ты якобы любишь, — лгунья и убийца.