— Ага, значит, во всем виновата я?

Джейн промолчала, и Эми повернулась к плите, чтобы развести для себя ложку какао.

— Хочешь еще? — спросила она Джейн через плечо.

Джейн покачала головой.

Эми продолжала возиться у плиты.

— Так что же там теперь происходит? — спросила она.

— Они борются за право опекунства.

— Опекунство присудят его матери, — заявила Эми. — Так бывает всегда.

— Почему бы тебе не отправиться спать? — спросила Джейн, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слезы.

Эми удивленно подняла брови.

— По-моему, ты принимаешь слишком близко к сердцу интересы и дела этой семьи.

— Не твое дело.

— Хорошо, но вместо того, чтобы сидеть здесь и гадать, выгонят они тебя или нет, не лучше ли поговорить с ними начистоту? Спроси их об этом прямо.

— Я беспокоюсь не об этом, — заплакала Джейн, закрывая лицо руками.

Эми уставилась на нее.

— Кого ты пытаешься обмануть? Меня или себя? — Она внимательно посмотрела на Джейн. — Ты что-то там натворила? — спросила она. — Ага, вот в чем дело! Ты умудряешься каждому устроить какую-нибудь гадость!

— Это ложь! — воскликнула Джейн. — Я знаю, тебе хотелось, чтобы так и было, но это не так. Просто я не могу заснуть, пытаясь сообразить, как им помочь.

— Ты! — фыркнула Эми. — Да у тебя решимости не хватит. У тебя ее никогда не было. Не забудь выключить свет, когда надумаешь ложиться. И вымой после себя чашку.

Когда Эми удалилась, Джейн почувствовала на сердце такую тяжесть, которая словно пригвоздила ее к месту. У Эми для нее никогда не было доброго слова, всю жизнь она высмеивала Джейн. Но на сей раз Джейн ее удивит! Скоро Эми узнает, как решительна Джейн. Тогда она заговорит по-другому! Ей придется пожалеть о своих нападках, колкостях, пренебрежении. Джейн ей даже не дочь, так какое право имеет Эми критиковать ее?

Ей только нужно еще немного подумать, а потом Джейн решит, что делать…

Уйдя от Кирстен под проливным дождем, Элен более получаса ловила такси. Вымокнув до нитки, она поехала прямо к Дэрмоту Кемпбелу.

Она сидела у него почти двадцать минут и сейчас уже несколько успокоилась. Кемпбел, не сразу поняв, о чем она говорит, чувствовал, что нервы у него на пределе.

— Значит, она обвинила тебя в этих убийствах? — спросил он.

— Почти так. Ах, сучка! Так она думает, что я, ее лучшая подруга, могла сделать что-нибудь подобное? Подозревать меня, что я снабжала тебя информацией — это одно. Я действительно это делала, но давно, и она знает, почему. Но зачем мне, черт возьми, убивать Анну Сейдж и Джейка Батлера? Господи, — пробормотала она, — не могу поверить, что она сказала такое. И еще заявила, будто я написала ей какую-то проклятую записку и вставила в магнитофон кассету! Она меня за чокнутую принимает, что ли? Уж если кто-то из нас сумасшедший, так это она. Конечно, Диллис Фишер затравила ее, но ведь это не означает, что все вокруг виноваты! Черт побери, Дэрмот, не стой, как столб, скажи что-нибудь!

Кемпбел растерялся, не зная, что сказать. Если Кирстен подозревает Элен, как относится к этому Лоренс? А если ее подозревает Лоренс, все предстает в ином свете.

— Так что же ты все-таки там делала? — пробормотал он. — В доме Кирстен?

— Я сказала, что была поблизости, в Артс-клубе. Я там немного выпила и мне не хотелось под дождем тащиться домой.

Кемпбел глядел на нее и чувствовал, как сердце у него сжимается от страха. Ведь он сам торчал в Артс-клубе весь вечер и знал, что она лжет.

— А что сказал Лоренс по поводу обвинений Кирстен? — хмуро спросил он.

— Он был поражен не меньше, чем я, а ты как думал? Эта женщина спятила, уж поверь мне, и Лоренс тоже это понял. Боже, да меня бы ничуть не удивило, если бы я узнала, что это она убила Анну и Джейка!

— Остынь, — встревоженно сказал Кемпбел. — Никто их не убивал.

— А ты, кажется, изменил свое мнение? — воскликнула Элен. — В чем дело, на тебя тоже подействовали чары Мередит? Рассказав тебе свою трогательную историю, она совсем тебя приручила, а?

— Ей пришлось немало пережить, Элен, и ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой, так что, прошу тебя, уйми свою ревность и оставь ее в покое.

Глаза Элен вспыхнули от гнева.

— А ты уже оставил ее в покое, и хотелось бы знать, почему? С чего ты вдруг изменил свое мнение о ней? Тебе безразлично, как она поступила со мной? Что со мной будет, если она пойдет в полицию и расскажет им какую-нибудь безумную историю о том, что я с ней делаю?

Кемпбел не хотел говорить ничего, о чем мог потом пожалеть. Пока Лоренс не попросил его вступиться, он никогда не думал о том, каково предстать в роли Порядочного Человека, и не был уверен, что эта роль ему понравится. Но у Кемпбела дрожали колени при мысли о последствиях его статьи. Что ждет его, когда газета появится на прилавках? Диллис Фишер немедленно бросится в атаку, а если Лоренс и Кирстен подозревают, что Элен причастна к травле, организованной Диллис, они сочтут, что он тоже ведет двойную игру? Кемпбел понимал, что усомнившись в нем, они уберут сетку, натянутую внизу для страховки. Он пойдет по канату без страховки и не успеет оглянуться, как снова окажется в сточной канаве или еще того хуже. Однако, напомнил он себе, как только статья будет опубликована, у них исчезнут сомнения. Они поймут, что могут доверять ему, и что он делает все возможное, желая загладить свои грехи.

А как быть с Элен? Какое место отводится ей во всем этом? А что, если она в сговоре с Диллис Фишер? Едва эта ужасная мысль пришла Кемпбелу в голову, он резко отвернулся от Элен.

Боже! Он никогда всерьез не думал, что она имеет к этому какое-то отношение, но теперь…

Элен что-то говорила у него за спиной, но он не хотел ее слушать и прикасаться к ней. Однако его тянуло к Элен. Ему хотелось обнять ее.

Он обернулся к ней, и она замолчала.

— Дэрмот, — прошептала она. — Дэрмот, не смотри на меня так.