— Ох!

Ему показалось, что женщина сейчас потеряет сознание. Поддержал ее под локоток и повторил:

— Да не волнуйтесь вы так. Не факт, что это ваш пропавший муж. Я хотел бы увидеть его фотографию и… поговорить с вами.

— Поговорить, — упавшим голосом сказала она. — Да, да, конечно. Пойдемте в квартиру.

И медленно направилась к подъезду. Поднялись на второй этаж. Она долго искала в сумочке ключ. Наконец отперла дверь и первой вошла в темную прихожую. Вспыхнул свет. Она обернулась и мертвым голосом сказала:

— Проходите.

— Да не волнуйтесь вы так, — в третий раз повторил он и почувствовал что-то странное. Угрызения совести? Во всяком случае, заволновался. Пробуждать эмоции в циничных людях, занимающихся грязной работой, способно только истинное чувство. Эта женщина и в самом деле любила. Это волновало. Она даже не спросила, откуда он узнал об исчезновении ее мужа, что за охранное предприятие, где этот лес. Ее это не интересовало. Ничто не интересовало, кроме любимого Вани.

— В гостиную проходите.

Это он увидел сразу же, как только переступил порог комнаты. Его портрет. С большой фотографии, стоящей на полке, на него смотрел… Иван Саранский! Прическа, правда, была немного растрепана, а не так, как он любил: волосок к волоску. В дешевой рубашке, без галстука, три верхние пуговицы расстегнуты. Небрежность, которую Иван не допускал. Но это был он! Саранский!

— Это ваш муж? — спросил, стараясь не глядеть на Зою.

— Да. Ну… что?

— Это не он. Не похож на мужчину, труп которого мы нашли.

— Ну, слава богу! — И она разрыдалась.

— Скажите… а брата у него не было?

— Он умер в младенчестве. Незадолго до своего исчезновения… второго… Иван настоял на эксгумации, но…

— Но?

— Там действительно захоронен младенец. Он даже ходил к этой… как ее? — Зоя наморщила лоб. — К старшей сестре, которая ассистировала при родах. Делали кесарево. Врач-гинеколог умер, анестезиолог уехал за границу. А Татьяна Евгеньевна Самойлова жива-здорова, подрабатывает на дому, уколы ставит. Не понимаю, зачем Ваня к ней ходил? Вернулся какой-то странный, ночь напролет смотрел кассету с записью, а потом вновь исчез. И вот уже месяц…

— Кассету? А… где она?

— Не знаю. Где-то лежит, — равнодушно сказала Зоя.

— Мне можно на нее взглянуть? Я хочу помочь вам в поисках мужа.

— Погодите… — она наморщила лоб. — Вы сказали: частное охранное предприятие. Значит… А частным сыском вы занимаетесь? Деньги у меня есть. Как я сама не догадалась! Ну конечно! Надо было обратиться к частникам! Раз милиция не может помочь. Я уж и к гадалке собиралась. Только бы знать: жив ли он?

— Я постараюсь вам помочь.

— Я заплачу. Деньги у меня есть. Помогите мне! — взмолилась она.

— Давайте вместе поищем кассету.

Вместе они принялись перетряхивать содержимое шкафа. Кассета вскоре нашлась.

— Что там? — жадно спросила Зоя.

— Сейчас узнаем.

Это была любительская видеосъемка отвратительного качества. Он сразу узнал Саранского. На черном «Мерседесе» тот подъезжал к зданию школы в Горетовке. Где же еще? Встреча бывших одноклассников.

— Что это? — в недоумении спросила Зоя. — Иван? На такой дорогой машине? Откуда? Я не понимаю… И кто эти люди? Не понимаю… Это он что, на задании? Ничем другим я не могу объяснить…

Он досмотрел запись до конца и, вынув кассету, спросил:

— Я это возьму? Не возражаете?

— Но… Неужели те ключи, на брелке… Ох!

— Какие ключи?

— Серебряный дельфин с изумрудными глазами. Ваня показал его и спросил, не помню ли я эту вещь? Я не понимаю… Он все время говорил о больших деньгах, спрашивал, не дарил ли мне бриллианты, и так странно себя вел. Я не понимаю.

— Давайте в подробностях. Как он исчез в апреле месяце, когда нашелся, как после этого вел себя. Что вас особенно удивило?

Она говорила сбивчиво, но он не перебивал. В отличие от Зои он все давно уже понял. Как только увидел запись. Их было двое. Близнецы. Иван Саранский и Иван Мукаев. Надо навестить эту… как ее? Самойлову? Случайностей больше быть не должно. Информация должна быть проверена.

— А ваша свекровь… — мягко перевел разговор на интересующий его теперь предмет. — Она, должно быть, переживает?

— Если и переживает, то виду не подает. Не то что я. Извелась вся. Езжу по всей области, ищу его. Все говорят: Зоя, брось. Буду искать. Пока мертвым не увижу — буду.