— Кто он?

— Ваш шеф! Владимир Степанович!

— Изготовить что?

— Это… этот… Ну, газ.

— Он все может, — почтительно сказала Ирина Федоровна. — Но…

— Ладно, я понял. Спасибо за ценную информацию. Если мне понадобятся ксерокопии, — он кивнул на медицинские карты. — Вернее, суду. Я за ними приеду. Или пришлю кого-нибудь. Нет, лучше сам.

— Суду? — удивилась она.

— А как еще можно доказать его существование? Газа, — пояснил он. — Странно, что «журналист» не изъял документацию. Он смотрел карты?

— Я не знаю.

— Ах, да! Они же заперлись в кабинете! Не исключено, что все это — филькина грамота.

— Как-как?

— Произошла подмена. Это не те медицинские карты. Впрочем, я могу ошибаться. Кроме журналистов до вашего шефа дела никому нет, он действительно захотел в отпуск, пока шумиха не стихнет и СМИ не переключатся на другое. Время такое: то и дело где-то горит. Всего хорошего. Спасибо за ценную информацию…

Вечер

…«Обычный. В джинсах и футболке. Спортивный. Волосы темные. Лицо обычное». Если бы его, капитана Свистунова, попросили описать Петра Зайцева, он так бы и сказал. Такими же словами. И как бы ни напрягал память, не назвал бы ни одной особой приметы, несмотря на свой хваленый профессионализм. Обычный. В том-то и дело! Эх ты, профессионал! Зайцев-то круче! Но кто он? Частное охранное предприятие — миф, прикрытие. Но попробуй докажи это! Чья-то служба безопасности работает. И ищут они то же самое, раз приехали в клинику. И пока они опережают. Это понятно: их много, а он один. А вдруг все-таки журналист? «У тебя, Свисток, паранойя. Надо было у красавицы-медички таблеточку взять. Надо было…»

Главный врач жил в районе, соседствующем с Р-ским, в городе, который был гораздо ближе к Москве и намного больше. Искать его жену пришлось долго, гораздо дольше, чем квартиру Владимира Степановича. Хотя и тут пришлось потрудиться. Дом был старый, на одной из узких корявых улочек, где по обеим сторонам выщербленной дороги торчали противотанковые ежи опиленных тополей. Таких же старых, корявых и виноватых лишь в том, что закрывают окна нижних этажей. За это их и разжаловали в ежи. Владимир Степанович жил на третьем. Дверь никто не открывал, что было не удивительно. Лето, все на дачах. Он убедился в этом, когда попытался найти участкового. Тщетно. Вернулся, присел на лавочку, закурил и глубоко задумался. Наконец пришла соседка, сухонькая старушка в огромных очках с плюсовыми стеклами, похожая на сову, и сказала, что «они все на даче».

— А где дача? — безнадежно спросил он, и старушка принялась путано объяснять.

Через пять минут он понял, что это безнадежно. Если ехать согласно выданному ею плану, заночевать ему придется в дремучем лесу. Понял только, что посылают обратно в Р-ский район. Но где находится поселок Зубо-во-3, он, местный житель, припомнить не мог. И на карте вряд ли значится. Если только плясать от Зубова-первого. Меж тем дело к вечеру, дни летние, длинные, но недалеко и до сумерек. Черт его знает, где оно, Зубово?

— Где, вы говорите, поворот? Сразу после кладбища?

— Верно, милок. И там все едешь, едешь, пока по левую руку не будет вода. А может, и заросло все. Я в тех местах лет тридцать как не была. Может, и нет уже никакой плотины? Слышь, Марья? Есть там у вас плотина нынче, али уже нет?

Он обернулся. Грузная женщина лет пятидесяти подошла и поставила на скамейку тяжелую сумку, после чего вытерла пот со лба и устало сказала:

— Какая еще плотина? Вспомнила! И речка почти уже пересохла. Так, ручеек остался. А ты — плотина!

— Вы — жена Владимира Степановича? — догадался он. — Мария Ивановна?

Повезло!

— А вы кто? — настороженно спросила женщина.

— Я из милиции.

— Нашли? — Ноги у женщины подогнулись, и она без сил опустилась на скамейку рядом с огромной сумкой.

— Кого?

— О, Господи! Мужа!

— А он что, пропал?

— Пропал! — сказала она со злостью. — Я все понимаю: рыбалка. Но две недели не давать о себе знать?

— Он исчез две недели назад?

— Что значит исчез? Он поехал на рыбалку, на Оку!

— Давайте по порядку, Мария Ивановна.

Он уже заметил, что соседка настороженно прислушивается к разговору. А когда они замолчали, бабулька, поправив огромные очки, спросила:

— Это где ж твой-то, Марья? Никак загулял?

— На рыбалке он! — огрызнулась Мария Ивановна.

— Правильно говорят: седина в бороду, бес в ребро!

— Он уехал на рыбалку!

— И сколь же ей лет? — жадно спросила соседка. — Небось, молодая? Из больницы? Квартиру-то разменивать будете?

— О, Господи!