Рука, в которой зажат телефон, вспотела. Выходит, Иван жив? Но это невозможно! Чей же труп нашли тогда на пожарище? Кто сжег лабораторию? И где, наконец, он сам? Может, в сговоре с Ольгой? Не в салоне же красоты они встречаются. Иван замаскировался под дамского парикмахера? Какая чушь! Но они правы: это меняет планы. Механизм запущен, его уже не остановишь.

Вечер

А Лешка нервничает. Весь день кому-то названивает. А ее, Ольгин, телефон молчит. Но завтра все закончится. Для кого-то из них непременно.

Она почти готова. Заскочила к Марусе, подправила прическу. Час, что она там пробыла, Лешка ждал в салоне. Она была крайне удивлена, когда Ладошкин зашел внутрь, уселся в холле на диван и сказал:

— Я тебя здесь подожду.

Ему предложили кофе. Не отказался. Разглядывал Марусю, словно рентгеном просвечивал. Стилист даже пожаловался любимой клиентке, усадив ее в кресло:

— Ну и жених у тебя! Мне показалось, он меня сейчас съест! Он мне что, не доверяет?

И оба вздрогнули: в дверях стоял Ладошкин. Ольга увидела его в зеркало, Маруся через плечо. Лешка стоял и смотрел… Нет, не на них. Осматривал помещение, где работал Маруся.

— Тебе чего? — спросила она, глядя на Лешку в зеркало.

— Да так.

И ушел. Они с Марусей переглянулись:

— Что с ним?

— Я же говорю: он мне не доверяет! Я что, плохо работаю? — пожаловался стилист. — Раньше никто не жаловался! Ни мужья, ни женихи мне отродясь не докучали!

Когда она через час вышла в приемную, Лешка оживленно беседовал о чем-то с секретаршей. Это было странно. Ладошкин — сноб. Чтобы он снизошел до разговора с девушкой на ресепшен в салоне красоты?! Да он же всех женщин считает дурами! Недостойными высшей математики. Что это с ним?

— Леша!

— Ты все, солнышко?

Он поднялся. Лицо странное. Это выражение она знает: «Похоже, я чего-то не понимаю». А он этого не выносит. Когда не понимает, что происходит. Но и она ничего не понимает. Что он ищет в салоне? Или… кого?

— Я — все.

Он посмотрел на ее волосы, но ничего не сказал. И в машине молчит. Она не выдержала:

— Что-то случилось?

— Да так. Пустяки.

— Давай говори.

— ДНК не совпадает. Мне позвонили и сообщили результаты сравнительного анализа.

— Что?

— Это не Саранский.

— Ты, должно быть, шутишь?

— Да что вы все заладили! — орет он. — Какие уж тут шутки! Не он это! Не он!

— А где же тогда он?

— Тебе лучше это знать!

— Ах, вот ты меня в чем подозреваешь! В том, что я его прячу! — Она захохотала, потом принялась реветь.

— Замолчи!

— Значит, он сбежал! Бросил меня! Я знала!

— Не только тебя! Он нас всех кинул! Ты должна это понимать! И как только он объявится…

— Не учи меня, — всхлипывая, сказала она.

А вечером Ольга берет ключи и идет к его машине. К черному «Мерседесу». Что бы там Лешка ни говорил, это машина Саранского. Она стояла у дома в тот день, когда случился пожар. Только Иван знал, что под ковриком лежит ключ. Она садится в машину. Обратной дороги нет.

Протягивает руку и открывает «бардачок»…

После полудня

— Руслан Олегович!

— Да? Что такое?

Он вздрогнул, поднял голову. Надо же, задремал! С похмелья голова раскалывается, во рту сухо, ноги ватные. Сидел с час перед раскрытой папкой, буквы расплывались перед глазами, потом уткнулся лбом в столешницу и отключился. Ему только что снился сон. Они с Ванькой Мукаевым на берегу речки. Почему-то в Горетовке. Сзади — сарай. Выпивают, закусывают. А в речке купается Леся. Вдруг Ванька поднимается и идет в сарай.

— Куда?! — орет он. — А ну, стой! Мука! Стой! Назад!!!

— Руслан Олегович!

— А? Что такое?

— ЧП в «Лесном»! Бригаду на выезд!

— «Лесное» что это? — спросонья он соображает плохо.

— Дом отдыха в двадцати километрах от Р-ска. Наша территория.

— И что там?

— Один труп. Огнестрел. Двое попали в больницу. Компания поехала на отдых. Заказали сауну. Разумеется, пиво, водка.

— Хорошо отдохнули! — щерится он. — Что, и девочки были?

— Звонивший не уточнил. Сказали только: труп. И вроде бы двое пострадавших.

— Ладно, на месте разберемся.