Нет, ему все равно, как она выглядит. Зря старалась. Ногти — это мелочь. Пустяк. С удовлетворением поглядела на свою руку с коротко остриженными ногтями, пояснила:

— Я утром сломала ноготь. Пришлось пожертвовать остальными. Не переживай, я поеду к Марусе и все исправлю.

— Маруся, это… — наморщил он лоб.

— Стилист. Мне и стрижку надо подправить.

— Да-да, — оживился он. — Тебе надо развеяться. Ты бы пошла переоделась.

Она поймала его взгляд: смотрит на сумочку. Усмехнулась и кивнула:

— Хорошо. Я переоденусь и позвоню Марусе. У него запись. Но это дорого. А у меня почти не осталось денег.

— Я сделаю все, как ты скажешь! — невпопад сказал он, подходя к дивану, на котором лежала ее сумочка.

«Еще бы! Ты думаешь, тебя после этого отпустят? У тебя тоже две недели. Время пошло. И если бы ты был умнее… Но каждый за себя! Я буду спасаться, а ты ничего не будешь об этом знать. Мне еще надо разобраться с педикюром».

Вечер

Руслан! А ну, постой! — вцепилась в него Зоя у перехода.

— Чего тебе, Паренкина?

— Какая я тебе Паренкина! Вспомнил! Сто лет как Мукаева! А ну, говори, где твой дружок закадычный? Где Ванька? Ну где? Колись давай, Свисток!

— Какой я тебе Свисток? Тю-у! Вспомнила! Отцепись от меня, Паренкина! Нету твоего Вани! Был и кончился! Сгинул!

— Врешь! Откуда тогда деньги?

— Какие деньги?

— Мне письмо пришло. А там сберкнижка. На предъявителя. Обратный адрес твой.

— Я тебе, выходит, деньги послал? Ну, бывает. Пользуйся.

— А ты не шути. Кончились шутки. Там семьсот тысяч, если на рубли перевести.

— Сколько?!!

— Семьсот. Ну почти. Что это за деньги?

— А я откуда знаю?

— Врешь! Все ты знаешь? Где Мукаев?

— Не знаю! Сто раз тебе говорю: не знаю!

— Что же мне теперь делать?! — зарыдала Зоя.

— Что-что… Деньги тратить!

Он оторвался, наконец, от Зои и шагнул на зебру.

— Руслан? Ты куда?!

— В ближайший ларек. За водкой.

— Да куда ж тебе еще водки?

…В дверь настойчиво звонили. Еще раз и еще… «Сашка, что ли?» — подумала она и в прихожей перед зеркалом машинально подкрасила губы.

— Руслан? Ты?!!

— Не ждала?

— Я думала, ты в роддоме, у жены.

— Что мне там, поселиться? Сама же сказала: заходи.

— Когда сказала?

— По телефону. Не помнишь?

Она отступила в прихожую, он вошел, но на пороге споткнулся, оперся рукой о стену:

— Спокойно.

— Да ты пьян в стельку! — ахнула Леся. — А я думала, врут люди! Будто ты, как Ванька, снова сгинул, Запил!

— Могу пить, могу не пить, — пробормотал он. — А ну-ка…

Подвинув ее плечом, Свистунов ввалился в комнату и со стуком опустил на стул бутылку водки, после чего уселся на диван.

— Ну нет! — возмутилась она. — Здесь ты пить не будешь!

— Эт-то еще почему?

— Потому что не будешь! Ты за этим пришел?

— Нет. Выходи за меня замуж.

— Спятил! У тебя жена на днях родила! Давай катись отсюда!

— Я ведь зна-аю, почему ты из прокуратуры уволилась, — пьяно погрозил ей пальцем Руслан. — Потому что, как я, тебя никто не знает. Я все понял, потому и…

— Догадливый, мент, — прошипела она. — Ты потому такой смелый, что Ваньки нет. Ты при нем порог этого дома боялся переступить. А теперь, выходит, осмелел?

— Ты думаешь, я его боялся? — прищурился Руслан.

— Да какое там! Просто он тебе был дороже всех баб на свете. Все, кончилась дружба? А если он вернется?

— Нет, — тихо сказал Руслан. — Он не вернется.

— Что ты знаешь? Где он? Я сама хотела с тобой поговорить, но, вижу, ты лыка не вяжешь.

— Я в п-порядке.

— Иди спать, Руслан.

— Иду, — он растянулся на диване.

— О, Господи! Как я людям в глаза-то буду смотреть! Мало мне было стыда! Руслан!

В дверь снова позвонили. Свистунов поднял голову:

— Кто это?

— Любовник!

Он резко сел на диване.

— Так. Успела уже.

— У тебя на меня какие-то права? Мы десять лет как расстались! Имею право на личную жизнь! Ты и сам женат! Двигай к двери. И чтоб никакого цирка, понял?