— Ты ему больше подходишь? Ты?! Да если бы ты знала, как мы с ним…

— Яна, что бы ты мне сейчас ни сказала, это уже бесполезно, — оборвала ее Тамара. — Избавь меня от подробностей.

— Ну, конечно! — усмехнулась Яна. — Таких, как он, больше нет, я понимаю. Приятно иметь такого рядом. Тщеславие. Вот какой у меня муж! Я понимаю. На это и денег не жалко. Особенно папиных. Только это я сделала его. Запомни. Для себя. Не для тебя, не для другой. Вы все будете пользоваться тем, что создала я.

— Вот именно, что ты им хочешь пользоваться.

— А ты нет? Зачем он тебе?

— Потому что нам хорошо вместе.

— Со мной ему тоже было хорошо. Получше, чем с тобой, не сомневайся.

— Какого ты высокого мнения о своих достоинствах! — не удержалась Тамара.

— А ты у папы своего спроси. Он тебе расскажет про мои достоинства.

— При чем здесь папа? — Тамара покраснела.

Яна поняла, что в горячке сболтнула что-то не то. Не надо было этого делать. Или надо? И горько усмехнулась:

— Странно получилось. Выходит, я постоянно делю с тобой мужчин. Илья, потом Борис. И даже Владислав Александрович. Это тебе он папа. А мне просто Владик. Так, что ли, твоя мама его называет?

Тамара растерялась. Яна решила добить:

— Все твои мужья обязательно будут иметь любовниц. И твой отец имеет любовниц. А ты будешь закрывать на это глаза, так же как это делает твоя мать.

У Тамары на глазах выступили слезы:

— Господи, ну какая же ты… Как могут жить такие злые люди?

— А очень просто. — Вот теперь Яна была довольна. Нашла больное место.

— Ненавижу тебя… — прошептала Тамара.

— Пока я жива, тебе все равно не будет покоя. Запомни. Если ты от него не откажешься. Я уйду, а ты как следует подумай, стоит оно того или не стоит. И съешь две порции десерта. Твоей фигуре уже ничто не может повредить.

Сказав это, торжествующая Яна поднялась из-за стола.

Она была собой довольна. Один — ноль. А Борис-то прав! Почему бы ей не навестить и Владислава Александровича? И увеличить счет в свою пользу. Хорошо было бы прижать Папу, но как? Рассказать жене о его пристрастии к молоденьким хорошеньким брюнеткам? Так та в курсе. Яна помнила взгляд Людмилы Георгиевны, брошенный при расставании. Папа сказал: поезжай домой. И та поехала.

На следующий день Яна отправилась в офис Владислава Александровича. В приемной сидела симпатичная брюнетка. Яна окинула секретаршу взглядом с головы до ног. Черт возьми! Брюнетка способна выдержать любую конкуренцию.

— Владислав Александрович занят, — пропела секретарша. — Вам придется подождать. Присядьте, пожалуйста.

Ей пришлось целый час листать журналы. Брюнетка несколько раз исчезала в кабинете и возвращалась, не говоря ни слова. А Яна ждала, когда же ее пригласят.

— Он вообще меня примет? — спросила, потеряв терпение.

— Да. Он знает, что вы пришли. Подождите.

Яна со злостью перевернула страницу. Наконец, ослепительно улыбнувшись, секретарша сказала:

— Пройдите.

Папа сидел за столом, изучая какие-то документы. Увидев Яну, кивнул:

— Здравствуй, милая девушка. Присаживайся. Ты насчет работы? Так я тебя не увольнял.

— Я по другому вопросу. По семейному.

Яна уселась в кресло, закинув ногу на ногу. На ее стройную фигурку Папа посмотрел одобрительно. Почему бы не попробовать еще раз? Принял же, не отказал!

— Ну что там у тебя за семейный вопрос? Уж не за Бориса ли замуж собралась? Так я не против. Совет вам да любовь. Приданого не проси, не дам. Свою цену ты знаешь.

— Да, — кивнула Яна. — Поэтому за вами должок, Владислав Александрович. Вы мне не доплатили.

Папа оторопел:

— А ты нахалка! И сколько ты хочешь?

— Я хочу вернуть свою собственность, только и всего.

— Кажется, я у тебя не одалживался.

— Ваша дочь собирается замуж за мужчину, с которым у меня связь.

— Ну если ты захочешь иметь при себе всех мужчин, с которыми у тебя связь… — усмехнулся Владислав Александрович. — Может, ты и на меня имеешь виды? Не потребуешь ли развестись?

— Я не шлюха! И требую к себе уважения!

— Уважения? Да ты на себя посмотри! Как одета? Как сидишь? Нет, милая. С тобой по-другому нельзя.

— Это Борис заставил меня с вами переспать.

— Заставил?

— Ну попросил.

— Знал, кого попросить. С Борисом я разберусь. Он перестарался. А с тобой я решил поговорить только потому, что вчера моя дочь вернулась домой в слезах. И всю ночь плакала. Сдается мне, я курсе того, что с ней случилось.