— Ты не обижайся, — я сама доставала чашки, — Наверное, любая женщина хочет убедиться, что она желанна. Ты мой друг, но ты — мужчина, самый привлекательный в моей жизни мужчина… Морис умудрился поднять всю муть со дна!!

При слове 'друг' Жермен метнул в мою сторону молниеносный пронзительный взгляд. Он заговорил, не отрываясь от процесса приготовления.

— Ты тоже не обижайся, Делиз. Ты потрясающе красивая женщина. Ты очень хороший и искренний человек. Если мы с тобой действительно друзья, мне бы не хотелось этого лишиться, приобретая всего лишь новую… любовницу.

Пока он говорил, на губах играла легкая улыбка, но мне бы очень и очень не хотелось, что бы когда-нибудь он еще раз улыбнулся мне так. Что угодно, только не видеть ее! В этот момент, я боялась, что он поднимет на меня взгляд.

— Я больше не буду.

В ответ Жермен рассмеялся и вдруг обнял меня за плечи.

Ощущение сильных мужских рук, обнимающих тебя без похоти, но и без равнодушия — самый драгоценный подарок, который он мне сделал.

Я смотрела, как он уходит: медлительная походка, руки в карманах светлых брюк, небрежный разворот плеч, волосы разметались от ветра. Мне безумно хотелось узнать о чем, он думает в такие минуты. И я безумно радовалась, что так и не открыла досье. Ты права, Каро, нам всем хочется обмануться…

Мы оба понимали, что этот день прошел необычно, что мы не сможем забыть всего, что наговорили и сделали, и не думать о том, чего не сделали. Я была готова к тому, что на завтра он не появился. Я сидела в кресле, понимала, что жду, и понимала, что жду напрасно. Я не стала навязываться. Ощущение утраты, навсегда упущенной возможности чего-то очень важного, — вот что я чувствовала.

День второй. Я нехотя выползла из дома на прогулку. Подсознательное желание хотя бы случайной встречи отозвалось неожиданно болезненным разочарованием. Чем я так обидела тебя, что ты вообще больше не хочешь обо мне знать? Накипью в душе поднялось необъяснимое раздражение. Да что он о себе вообразил? И какого черта ты к нему цепляешься? Я была так зла на не свойственное себе поведение!

А ночью опять не могла уснуть.

Утро выдалось такое солнечное и яркое, что сидеть в четырех стенах было просто не возможно. Я пошаталась по окрестностям, побывала в городе и опомнилась только тогда, когда уже стояла у него на пороге.

Тихие шаги раздались не сразу. Жермен выглядел растрепанным и откровенно измученным, до болезненной зелени, как будто все это время вообще не смыкал запавших глаз.

— Делиз? — мое появление его определенно не порадовало.

— Да. ты пропал… Зашла узнать, не случилось ли что-нибудь.

— Нет. Не случилось, — казалось, он говорит через силу.

— Тогда извини. До свидания.

— До свидания. Спасибо, Делиз…

Это он, значит, что бы я не чувствовала себя такой навязчивой. Спасибо, Жермен! Ты так внимателен! Я уже было сошла с высокого крыльца, но развернулась, прежде чем он успел прикрыть дверь. Надо сказать, что он и не торопился.

— Вообще-то, я пришла мириться!

Жермен растерянно заморгал.

— Мы, кажется, не ссорились.

— Тем лучше! Тогда считай, что я соскучилась и решила зайти. На правах друга, — я уже решительно отодвигала его от порога, шагая внутрь.

Оказавшись в доме, я вдруг замолчала и уставилась на нечто непривычное — смятый плед, пыль, и грязную посуду на кухне.

— Ты болел! Ради бога… — я укоризненно посмотрела на него.

Жермен молчал, уткнувшись взглядом в пол.

— Хорошо. Сейчас я все устрою! И не буду мешать!

— Делиз, ты… — он не закончил.

— Иди, иди, — я решительно отмахнулась, от его протестов, — Ты и сейчас выглядишь не лучшим образом!

Я видела, что пока присланная Барбой девушка под моим руководством хлопочет по хозяйству, он пытался читать, но то и дело ловила на себе темный взгляд поверх очков. Встретившись со мной глазами, Жермен встал. Он обнял меня и долго стоял так. Я чувствовала его дыхание и эхо биения сердца.

— Делиз…

Теплые губы нежно коснулись виска.

Я проснулась резко и сразу. Оказалось, что я уснула прямо так, как мы и сидели на веранде, положив голову ему на плечо. Когда ушла Николетта, я не могла сказать.

— Уже светает… — признала я очевидное, — Ты так и не спал?

— Да… нет… — Жермен смотрел на светлеющую кромку неба.

— Что с нами происходит, Жермен?

— Не знаю… — одними губами.

— Ты знаешь, я никого никогда не любила. Я, наверное, вообще не способна любить. Но… я не хочу тебя терять…

Он едва заметно вздрогнул. В глазах — до предела перетянутой струной звенела грусть.

— Рано или поздно, — это случится.

— Тогда я хочу, что бы это случилось как можно позднее.

Его поцелуй был целомудреннее мелодии церковного хора…

Счастливые часы убегают незаметно, и всегда слишком быстро. Мы были вместе, и я забыла обо всем окружающем мире, кроме мужчины, который был со мной рядом. Иногда просыпаясь в ожидании новой встречи или засыпая в кольце его рук, я думала, что так не бывает, что это слишком хорошо, что бы длиться долго. Жермен был совершенством, идеал, воплощение мечты: слишком хорош, что бы быть правдой. Ни один мужчина не мог быть более внимательным, ни один любовник не мог быть более чутким. В тот момент, когда впервые он лаская коснулся меня, я до дрожи боялась разочарования. Он был великолепен, он обязан был быть великолепным, — не зная всех тайн и секретов женского тела, он не смог бы достичь такой репутации одними неподражаемыми манерами… Но ведь мне нужно было не это!