— Боится…

— Чего же? А может, ей старик-то и не нужен. Сколько ему? Вот ты бы скорей подошел к роли хозяина. А?

Беранек уставился на лошадиные уши, а грудь его распирали слова благодарности, которые он не осмелился высказать.

В лесу он с преувеличенной услужливостью бросился высаживать Бугрова, но тот выпрыгнул сам и, не взглянув на Беранека, сказал:

— Если хочет просить, пусть приходит. Можешь съездить за ней.

Беранек, не поняв, растерянно смотрел на покрасневшие уши и шею молодого человека и не двигался. Бугров, отошедший на несколько шагов, оглянулся, встал.

— Понял? Если твоей Арине что-то от меня нужно, пусть придет еще сегодня. Сегодня — последний день. Можешь привезти ее. Я буду там. — И он в каком-то смущении неопределенно махнул рукой на лес.

Радость Беранека вскипела, как капля воды, упавшая на раскаленную плиту. Счастливый и гордый, словно держа в руках неожиданный выигрыш, он погнал лошадь обратно в Крюковское. Теперь он боялся только, что не застанет Арины дома, но твердо решил найти ее, где бы она ни была.

Арина копала картошку в огороде. Тимофея опять не было дома, и Арина пришла в крайнее смущение, когда неожиданно появился Беранек, да еще в господской коляске. Она бросила мешок и лопату на грядке и, хотя Беранек торопил, ввела его в дом. Поняв наконец, зачем он приехал, она сначала отказалась, но потом согласилась — скорее из боязни рассердить Беранека, чем молодого барина, гневом которого Беранек пугал ее.

Неохотно села она на козлы коляски рядом с Беранеком, и тот с победоносным видом повез ее в лес.

Въехав на просеку, он торопливо набросил вожжи на ветку молодого дуба и пошел по тропинке впереди Арины, не теряя из виду лошадь. Бугрова они нашли без труда. Он смотрел на тропинку, по которой они подходили; Арина, увидев его столь внезапно, повернула было обратно. Пришлось Беранеку пройти с нею остаток дороги, так что упряжку он не мог больше видеть.

Бугров смотрел теперь куда-то в сторону — то ли на ружье свое, то ли на воду. Поверхность озерца мирно поблескивала; солнце падало на Бугрова сквозь поредевшую листву.

Беранек окликнул его:

— Ваше благородие…

— Хорошо, — промолвил Бугров, едва обернувшись. — Пусть подождет. Ты где оставил лошадь?

Беранек, подбодрив Арину взмахом руки, побежал обратно к лошади. Арина уйти не осмелилась.

Бугров заставил ее еще постоять у себя за, спиной.

— Ну, что тебе? — спросил он потом.

Арина, оказавшаяся здесь против воли и не приготовившаяся, не знала, что сказать.

— Так чего же ты хочешь?

Тут Бугров прямо взглянул на нее. Арина молчала — ведь знает же барин, зачем Беранек привез ее…

— Хочешь, чтоб старика твоего дома оставили? Да? А мужа нету?

— Нету…

— Ишь ты, молодка… а краснеет, как девица! Отчего же не хочешь ты мужа?

Она промолчала, и Володя пошутил через силу, сам покраснев при этом:

— Уж не слюбилась ли со старым-то?

Арина гневно нахмурилась, и еще ниже опустила голову.

Лес покоился в полнокровной послеполуденной тишине. В солнечных лучиках, заткавших эту тишину, мелькала бесшумно светлыми точечками мошкара. Рыба плеснула в воде. И где-то в этой тишине притаилось дыхание и биение крови в жилах.

Бугров вдруг смутился. Разом почувствовал себя слишком молодым.

— Ну?

Глаза у него мутно блеснули, покраснели уголки век.

— Ладно, посмотрим, — сказал он голосом, неприятным ему самому. — Но лучше бы отправить старика…

Он принужденно засмеялся.

— Пускай идет! А ты мужа себе найдешь. Молодого, пригожего. А?

Он видел румянец Арины, но ответа ее не дождался.

— Или… если с хозяйством тебе трудно управиться… можешь наняться в имение…

Он опять неестественно засмеялся.

— Чего не сделаешь для послушной бабочки… А? Что?

С бьющимся сердцем смотрел Бугров на ее молчащее яйцо. Бередил себя представлением о том, как под его рукой скользила по гладкому телу грубая льняная рубашка.

— Ах, да! — от собственных слов у него перехватывало дыхание. — Мы ведь тебе тогда рубашку испачкали и не отблагодарили.

Арина, удивленная таким поворотом разговора, на мгновение подняла голову.

— Следовало бы подарить тебе новую… красивую, батистовую… Что скажешь?

Пылая жаром, Бугров потянулся к ней.

— Что скажешь, а?..

Арина невольно, испуганная его движением, прижала юбку к коленям. Бугров потянул ее за подол, но сейчас же, под взглядом ее, отпустил, — отрезвляющий холодок вдруг облил его виски.

— Ну хорошо. А там, насчет этого… посмотрим.

Арина пошла было прочь, но Бугров еще окликнул ее. Она подошла; охваченный смятением, он озабоченно хмурился.

— Подержи-ка! — попросил он и поднялся, отложив ружье.

Арина, недоумевая, нагнулась, чтобы поднять ружье, и тут Бугров с силой обхватил ее. Он схватил ее так стремительно, что она, хоть и выпрямилась в ту же секунду, все-таки потеряла равновесие. В следующее мгновение оба сидели на земле.