— Ну, да, — нехотя признался Денис.

— Она не человек… — повторил Арилье в упоении.

— Тебе это нравится?

— Мне онанравится, — ответил Арилье. — Все, чем она является.

— И все, чем она неявляется, — прибавил Денис. В ответ на недоуменный взгляд Арилье он пояснил: — Ты же сам только что сказал: она не человек.

— Она… она нечто, — сказал Арилье. — Потому что она и не эльф тоже. Я чувствую. Хотя мы этого и не обсуждали… Она — Этгива,понимаешь?

— Не очень.

— Я тоже — не очень, — признался Арилье. — Возможно, она из рода фэйри…

— Откуда она взялась в замке?

— Не все, что происходит в замке, известно всем его обитателям, — заметил Арилье. — У защитницы Гонэл могут быть гости, о которых мы с тобой и не ведаем.

— А, — молвил Денис, тщательно следя за тем, чтобы в интонациях его голоса звучала злая ирония, — ну тогда конечно.

— В любом случае она не может быть шпионкой врага, — сказал Арилье. — Ты ведь на это намекаешь?

— Да, намекаю.

— Невозможно… фэйри по своей природе не в состоянии иметь дел с троллями.

— Расист.

— Увы, это истина.

— Увы?

— Увы — потому что для вас, людей, нет ничего важнее свободы воли. Только человек в состоянии выбирать, с кем ему сотрудничать: с эльфами, с троллями или вообще ни с кем. Замкнуться в своем мирке и всех тихо ненавидеть. Такие тоже встречаются.

— Ты невысокого мнения о людях.

— Я о людях такого мнения, которого они заслужили. Одни из вас — храбрецы и герои, другие — трусы и уроды, третьи — ни рыба ни мясо. И никогда о человеке нельзя заранее сказать, на что он способен, а на что не способен. С фэйри в этом отношении гораздо проще.

— Понятно, — кивнул Денис.

Он не стал спрашивать, как расценивает Арилье лично его, Дениса. Еще брякнет что-нибудь такое, после чего жить не захочется.

— В общем, я влюбился в фэйри, и ее зовут Этгива, и она прекрасна, — сказал Арилье. — Завидуй мне!

— Ладно, — согласился Денис. — Завидую.

Вполучасе езды от замка начинался лес. Он тянулся необозримо далеко на запад, в глубь страны. Еще одно новое впечатление для Дениса. До сих пор Денис искренне полагал, будто в лесу он уже бывал и, в общем и целом, представляет себе, что это такое. Много деревьев, иногда полянки, тропинки там. Если уж совсем глушь, то можно наткнуться на медвежью берлогу.

Но никогда прежде он не подозревал о том, что настоящий лес может быть таким. Без конца и краю. Без исхоженных тропинок. Не просто «много деревьев вместе», но некое таинственное единство, где каждый листик, каждая иголочка не просто так существует, а с собственным смыслом. Хотелось стать частью великого лесного единства, даже если ради этого пришлось бы отказаться от целой кучи привилегий, полагающихся человеку.

Арилье шел рядом с Денисом как ни в чем не бывало. Казалось, ни величие древнего леса, ни новый статус влюбленного не оказали на Арилье ни малейшего влияния.

Оба друга молчали. Они предприняли эту прогулку для того, чтобы побыть в одиночестве и поразмыслить над происходящими событиями. Слишком много разных впечатлений накопилось.

Собственно, им следовало бы разойтись в разные стороны, чтобы не мешать друг другу думать и пребывать в одиночестве, но Денис страшно боялся заблудиться, а Арилье, как это ни странно для бессердечного эльфа, обо всем догадался и первым предложил держаться вместе.

— Мы же друзья, — прибавил Арилье, весело блестя глазами. — А настоящий друг не помешает ни твоим мыслям, ни твоему безмолвию.

— Угу, — сказал Денис.

Теперь он отчаянно старался воздерживаться от замечаний, чтобы оправдать доверие Арилье и ни в коем случае не разочаровать его. А мысли, как на грех, так и лезли в голову. Ух, какая коряга! Просто крокодил какой-то. Ты видел когда-нибудь крокодилов? Зубастые такие. Ой, смотри, дупло! Вдруг там сова? Я однажды видел, в парк возле нашего дома залетела. Наверное, из зоопарка удрала. Ушастая такая. А там, глянь, очень все зловеще выглядит. И болотом разит, ржавым таким, утонуть в таком — последнее дело, по-моему.

Денис прикусил губу. Молчать оказалось искусством потруднее фехтования.

Арилье легко ступал по опавшим листьям, скользил между стволами, время от времени останавливался и осматривался по сторонам, но ни разу — слышите, ни разу! — взгляд его внимательных раскосых глаз даже не задел Дениса. Такая деликатность! Дениске еще учиться и учиться, чтобы хотя бы на пару шагов приблизиться к подобному совершенству.

Здесь, в лесу, нечеловеческая природа Арилье проступила куда заметнее, чем в замке. Вызывающе золотые волосы потускнели, цвет их сделался как будто благородней, темнее. Лишь изредка красноватый отблеск пробегал по ним — и снова исчезал. Синие глаза эльфа то вспыхивали в лесном полумраке, то снова гасли, скрываясь под густыми ресницами.