Эахельван умер.

Хатра, предатель, был повешен на стене замка. Гонэл не стала тратить времени на судебные разбирательства. Она просто вошла к нему в комнату вместе с солдатами, приказала связать его и вздернуть на веревке за шею. Потом мертвое тело было вывешено над воротами с драконом, и вороны слетелись к нему.

Предатель висел лицом к Серой Границе и пустыми глазницами смотрел на своих союзников, а те, сквозь плотный туман, глядели, должно быть, на него.

Денис слышал, как перед смертью Хатра кричал:

— Ты — сука, Ингильвар! Я сделал это ради тебя!

Денис повернулся к Арилье и тихо сказал:

— Почему мне кажется, что это ложь? Ведь я знаю, что это правда!

— Потому что это ложь, — мгновенно ответил Арилье. — Он сделал это вовсе не ради женщины, а для себя. Такие вещи всегда делают только для себя. Ингильвар не согласилась бы заплатить такую цену за свою свободу. И она — не сука.

— Это верно, — сказал Денис, благодарный.

Он оставался теперь единственным менестрелем в замке, и это обстоятельство немало его тревожило. Гораздо в большей степени, нежели необходимость идти в смертельно опасный бой. «Лучше уж пусть меня убьют тролли, чем я буду петь в присутствии эльфов», — Денис втайне гордился чеканностью этой формулировки.

Серая Граница прорвалась, и темные всадники затопили равнину. Черный вал катился прямо к замку, да так стремительно, что это казалось чем-то сверхъестественным.

Арилье обернулся к Денису и что-то сказал. Денис не расслышал слов, так сильно шумела кровь у него в ушах. Но ему довольно было увидеть лицо эльфа. Первое дружеское лицо, которое встретило его в этом мире, куда мама упрятала Денечку от опасностей военной службы. Денис улыбнулся и кивнул. Арилье отвернулся, очевидно, вполне удовлетворенный таким ответом.

Черные приближались. Первая шеренга защитников замка двинулась им навстречу, вторая и третья остались на месте. Денис покрепче взялся за копье. Он уже видел тролля, который, прорвавшись сквозь первую линию, мчался прямо к нему. Две индиговые спирали на смуглых щеках, ярко-желтые глаза, грива синих волос — и на копье, которое уже опущено и нацелено Денису в грудь, бунчук из тех же синих прядей.

Денис закричал и помчался ему навстречу. Грянул гром, весь воздух из груди Дениса вышибло, и он увидел небо: тролль выбил его из седла. У юноши оставалось совсем немного времени — только пока противник разворачивается на коне, чтобы вернуться и добить поверженного врага.

Он успел подняться на колени и выставить вперед обломок копья, заранее сознавая, что это бесполезно.

Но тролль не доскакал до Дениса. Он уже вскинул руку с мечом, уже расцвел улыбкой, искажая безупречные дуги индиговых спиралей, и вдруг прогнул спину, задрал плечи, закинул голову и выронил оружие. Кровь потекла из его рта и желтых глаз.

Мелькнул промчавшийся мимо солдат с булавой. Он даже не посмотрел на Дениса.

Юноша поднялся на ноги, сумел наконец впустить в грудь немного воздуха, нащупал языком шатающийся зуб — этого только не хватало! Он плюнул кровью, бросил обломок копья и вытащил меч.

На поле боя уже появились пешие, и Денис сперва поковылял, а после и побежал к ним.

Железный палец ткнул его в плечо. Денис споткнулся, упал и снова поднялся. Стрела, попавшая ему в руку, тряслась, как желе. Денис хотел было вырвать ее, но стало так больно, что он света белого не взвидел.

Кто-то сказал:

— Погоди, не дергайся.

Он придавил Дениса коленом к земле и быстро обломал стрелу.

— Потом лекарь вытащит.

Денис размяк от слез.

Невидимка сказал:

— Ты ведь менестрель Роселидиса? Глотни воды и вставай.

И всунул горлышко фляги Денису в рот. Там было спиртное, душистое и обжигающее. Оно заполнило рот, Денис глотнул, закашлялся, прихватил больным зубом металлическое горлышко и глухо застонал. Невидимка отобрал у него флягу.

— Горазд же ты кусаться.

Как ни странно, спиртное оказало бодрящее действие. Боли стало меньше, вернулась способность соображать. Денис ухватился за протянутую ему руку, кое-как поднялся на ноги, проморгался — и невидимка стал видим: Гевис-лучник.

— Фу ты, — сказал Денис в виде благодарности.

Вместе они побежали к рощице, что начиналась за замком.

Битва охватила весь известный Денису мир — но вместе с тем это означало, что в мире оставались клочки земли, где не кипело сражение. География этих островков постоянно изменялась, но их наличие помогало переводить дух и собираться с силами.

Денис ворвался в рощу, но его встретила совершенно незнакомая ему местность. На мгновение Денису показалось, что он сошел с ума или незаметно для себя очутился в другом измерении. В этой роще они с Арилье, старательно соблюдая молчание, бродили в поисках истины, здесь, на берегу речки, встретили Махонне… Все изменилось до неузнаваемости. Тихий дух рощи был убит, за каждым стволом, за каждым камнем скрывался враг. Роща источала опасность.