— Ну, знаешь, мы не нанимались заниматься добрыми делами и благотворительностью, — возразил Ральдерик, садясь верхом. — Так что хватит терять время, поехали дальше.

— Наверное, это все-таки какая-то болезнь, — задумчиво произнес Шун, разглядывая что-то в кустах.

— Ты это о чем? — подошел и заглянул ему через плечо кузнец.

В кустах лежал труп варафела со сломанной шеей.

— Так. Поехали отсюда БЫСТРО! — крайне озабоченно приказал герцог после того, как тоже увидел знакомую картину.

— Что это значит? — встревожилась Филара, залезая на Герань

— Понятия не имею. Но мне это совсем не нравится, — Ральдерик тронул бока Мерзавца каблуками и быстро поскакал прочь.

Остальные без лишних слов последовали за ним. Даже Дунгаф временно перестал убиваться и позволил увезти себя от руин. Они неслись по мощеной дороге. Гендевец напряженно оглядывался и шарил глазами по окрестностям в поисках чего-либо подозрительного или опасного. Другим передалась его озабоченность, и они тоже настороженно прислушивались к лесным шорохам и всматривались в тени. Ничто не привлекало к себе внимания. Дворянин то и дело поглядывал на своего скакуна, выискивая в его поведении знакомые симптомы испуга (будучи великим трусом, невероятно чувствительным к разного рода опасностям и неприятностям, Мерзавец являл собой невероятно точный индикатор потенциальной враждебности текущей обстановки). Конь нервничал, и для герцога это было очевидно. Неожиданно для своих спутников он вдруг свернул с каменного пути в сосновые заросли и прибавил скорость. Остальным не оставалось ничего иного, кроме как за ним последовать. Пару раз колючие ветви хлестнули гендевца по лицу, однако он даже не обратил на это внимания. Его товарищи поняли, что ситуация действительно серьезная, и по-настоящему заволновались.

Впереди показался просвет между стволами. В надежде, что лес закончился, и началась открытая местность, Мерзавец рванул туда. Однако его и всех остальных ждало разочарование: это оказалась лишь крошечная полянка, за которой вновь стройными рядами возвышались деревья. Ральдерик рванул поводья на себя и развернул коня, параллельно вынимая меч из ножен.

— За нами кто-то идет, — тихо сказал он, пристально вглядываясь в только что пройденные заросли.

Филара с Гудроном еле успели остановить разогнавшихся лошадей, чтоб они не врезались в неожиданно притормозившего Мерзавца.

— Уверен? Я ничего не заметил, — с сомнением произнес Шун, по праву гордившийся своим зрением и слухом.

— Я тоже, — признался герцог. — Но абсолютно в этом уверен. Предлагаю перестать бегать и разобраться с этим прямо здесь и сейчас.

Нельзя сказать, что эта перспектива привела всех в восторг, однако ничего лучше все равно никто предложить не мог. Каждый понимал, что панически носиться по незнакомому лесу, калеча лошадей, в надежде, что неизвестному преследователю (если, конечно, таковой действительно имел место быть) станет скучно, он устанет и отвяжется, чревато угрозой заблудиться или нарваться на кого-нибудь еще более голодного и опасного. К тому же будет вдвойне стыдно, если они заблудятся, испугавшись какой-нибудь любопытной белки, следовавшей за ними из чистого интереса. Но путникам тут же вспомнился один из самых опасных обитателей этих мест со сломанной шеей, и пушистый грызун перестал казаться таким уж возможным ответом. Какое-то время они стояли, не шевелясь, молчали и напряженно смотрели по сторонам, ожидая нападения откуда угодно. Нервы были натянуты до предела, каждый лесной звук, раздававшийся в практически абсолютной тишине, нарушаемой лишь тяжелым дыханием всадников да фырканьем лошадей, казался пугающим и несущим в себе опасность. С шелестом на ветру качались ветви. Негромко ударилась о землю шишка. Где-то тихонько потрескивало. Зачирикала и быстро замолкла неопознанная пичуга. И все. Больше ничего. И это особенно действовало на нервы. Ожидание затягивалось. Герань уже начал переступать с ноги на ногу от скуки и нежелания стоять на одном месте.

— Мы знаем, что ты там! — наконец крикнул в пространство не отличавшийся терпением Шун. — Эй! Ты меня слышишь? Мы тебя не боимся! Понял, да? Только попробуй что-нибудь выкинуть и сильно об этом пожалеешь! Ты будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, которая в этом случае будет весьма короткой!

— Что там в таких случаях говорить-то положено? — наклонился к гендевцу кузнец. — О чудовище, потерявшее стыд. Позор нашей эпохи… Что там дальше-то?

— Знаешь, сейчас не самое лучшее время, чтобы шутить, — серьезно отозвался герцог.

И снова ничего не произошло. Выждав еще немного, товарищи заметно расслабились и с облегчением перевели дух.

— Я так и знал, что Ральдерику показалось, — заявил питомец мага, облокачиваясь на Филару. — Только зря всех взбаламутил.

— Давайте вернемся на дорогу, — предложил гном, поправляя съехавший на глаза шлем. — И еще я бы хотел получить возможность снять доспехи, а то мне в них жарко…

— А куда мы сейчас поедем?

— Наверное, мне, правда, показалось…

— С кем не бывает?..

Вот так переговариваясь, компания шла по своим следам в сторону каменной дороги. Здесь-то их и поджидал сюрприз. Возле одной из сосен, отрезая друзьям путь в выбранном направлении, сидело огромное черное мохнатое существо и умильно смотрело на опешивших от неожиданности товарищей умными глазами. У него были длинная шерсть, розовый влажный, свешивающийся из открытой пасти язык, а также большие висячие пушистые уши. Животное громко дышало и застенчиво постукивало коротким хвостом по земле.

— Со-со-собака?! — бледнея, прошептал бывший кот, с ногами забираясь на коня. — Кыш! А ну пошла отсюда!

— Действительно, собака, — задумчиво произнес Ральдерик, разглядывая огромного пса, на всякий случай, держа руку на рукояти меча.

Тот тихонько поскулил и встал на ноги. Ростом он оказался не намного ниже Герани.

— Уберите собаку! — закричал Шун, спрыгивая с лошади и пятясь назад. — Уберите ее от меня!

Зверь к чему-то принюхался и неторопливо направился в сторону упершегося спиной в дерево юноши.