Шрифт:
— А вдруг у него случится нервный срыв или сердце лопнет?! — продолжала волноваться девушка. — У меня самой оно кровью обливается…
— Успокойся. Все с ним будет в порядке. Он не настолько слаб, чтоб умирать от испуга.
— Ты так думаешь? — Филара вопросительно посмотрела на спокойно жующего гендевца, хладнокровно игнорировавшего доносившиеся вопли и крики о помощи.
Тот утвердительно кивнул.
— А, ну тогда ладно. Передайте мне еще хлеба, пожалуйста…
13
Огромный черный пес сидел, дружелюбно постукивая хвостом по земле, и вопросительно глядел на окружающих. Те тоже недоуменно смотрели на собаку, как раз раздумывая, чего от нее ждать. Молчание затягивалось. С ближайшего дерева донеслось недовольное сопение: у Шуна, сумевшего-таки вырваться от любвеобильной зверюги, от длительного сидения на неудобной ветке затекло все тело.
— А это точно он за нами шел? — наконец задала волновавший всех вопрос Филара.
Ответить ей никто не мог, Ральдерик неопределенно дернул плечом, а Дунгаф буркнул что-то непонятное. Зато на ее слова отреагировал сам пес, звонко гавкнув.
— Думаю, ответ «да», — предположил Гудрон, затачивая от нечего делать кинжалом палочку.
— Если это было «да», тогда как же у него звучит «нет»?
Собака непонимающе склонила голову на бок и недоуменно посмотрела на герцога.
— Как думаете, а он опасен? — девушка продолжала сыпать актуальными вопросами.
Сопение с дерева стало более насыщенным, однако реплики не последовало. Точку зрения Шуна по этому поводу все усвоили с первого раза. Не с первого, так со второго (на всякий случай он ее повторил еще четырежды).
— Мы до сих пор живы, если ты об этом, — отозвался Ральдерик. — И до сих пор он не пытался нам навредить…
— Говори за себя! — раздался злобный голос сверху.
— А это он или она вообще? — задумался гном.
— Не знаю. Не проверял. Иди и посмотри, если смелости хватит.
— Лично я считаю, что в данный момент этот вопрос непринципиален…
— Вот-вот! — Шун попытался размять затекшие ноги.
В результате он чуть не свалился с дерева, поэтому, приготовившись стоически терпеть все мучения, впредь решил воздерживаться от таких опрометчивых и необдуманных поступков, как акробатика на хлипкой ветке.
— Я вообще не понял, а чего это мы вдруг так резко расслабились? — поинтересовался иролец. — Смотрите сами. Сначала мы в панике бежали по лесу…
— Неправда! Никакой паники не было!
— Хорошо. Сначала мы СТРАТЕГИЧЕСКИ отступали по лесу, ожидая нападения в любой момент и с любой стороны. Потом встретили собаку, порадовались и спокойно сели обедать. Где логика?
— Я не понимаю, что тебя не устраивает, — пожала плечами девушка.
— Меня тоже не устраивает, как вы тут милуетесь с этой зверюгой! У нее же на лбу написано, что это — жестокий и кровожадный убийца!
Все еще раз вгляделись в крайне озадаченную и слегка обиженную таким определением морду черного зверя и призадумались.
— По-моему, милейшая собака, — снова пожала плечами Филара.
— Что делать-то с ней будем?
— Ничего не будем. Как пришла, так пусть и уходит…
— Удивлен, что ты не предлагаешь ее зарубить, сжечь, а прах развеять по ветру…
— Дурак! Я добрый. Мне такие мысли даже в голову не приходят.
— А мне почему-то кажется, что она не захочет уходить…
— Ты не единственная, кому так кажется…
— Ну и что делать-то будем?
Решить будущую судьбу собаки им так и не удалось. Девушка предприняла неуверенную попытку убедить псину идти своей дорогой и была проигнорирована. Очевидно, животное твердо решило по одному ему только известным причинам составить путникам компанию. Не менее явной была и личность того, к кому пес питал наиболее теплые чувства. Это-то и составляло главную проблему. Все относились к шуновской кинофобии с пониманием, и даже Ральдерик не пытался шутить по этому поводу. Спускаться с дерева, пока под ним сидит огромная поскуливающая слюнявая собака, юноша наотрез отказывался, а та в свою очередь не соглашалась переключать свою любовь на кого-либо другого, продолжая преданно ждать внизу, не обращая внимания на многочисленные оскорбления и проклятья. Через какое-то время ситуация все же разрешилась. Шуну пообещали, что все сейчас встанут и уйдут, а пес останется, потому что его сердце принадлежит ему, и только ему. И предложили на выбор: либо парень спускается с дерева и идет со всеми, стараясь по возможности игнорировать нового попутчика, либо остается с животным наедине. Так что уже через полчаса небольшая процессия продолжила свой путь по заброшенной мощеной дороге.