Шрифт:
— Я хочу посмотреть, — заявил юноша, заскакивая на обломок мачты, по которому можно было забраться наверх, — не осталось ли там чего-нибудь ценного. Им-то, — взгляд в сторону распростертых скелетов, — оно уже все равно без надобности…
— И почему я надеялся, что ты скажешь не это? — закатил глаза герцог.
— Шун, не надо, — позвала его Филара. — Хочется тебе в этом копаться, да?
— А что такого? — не понял бывший кот, уловивший неодобрение в голосах друзей.
— Спускайся быстро, и поехали уже, — раздраженно буркнул Дунгаф. — Я бы предпочел выехать на нормальную местность как можно скорей.
Шун недоуменно пожал плечами и вернулся к Герани.
— Кстати, Ральдерик, ты так и не объяснил мне, кто такие мародеры, — заметил он, когда они снова тронулись в путь.
— Мародеры — это такие люди, которые обирают трупы и разоряют могилы, мотивируя это тем, что мертвым вещи уже не нужны, — холодно ответил герцог. — Жалкие и убогие личности, лишенные какого бы то ни было представлении о чести, достоинстве и морали.
Гудрон вспомнил о посмертно ограбленных Ральдериком разбойниках, но решил промолчать.
— Мне кажется, или ты действительно пытаешься меня оскорбить? — уточнил Шун, как следует, обдумав слова гендевца.
— Ты хотел узнать, кто такие мародеры, я дал тебе определение. Вот и все.
— Предположим, я тебе поверил.
Вскоре «Шарбану Паретре» остался позади, а конца залива всё не было видно.
11
— Вот жалость-то, — протянул Ральдерик, разглядывая скелет неизвестного монстра, найденный на третий день пути по Каланурскому заливу.
— С каких пор тебя так беспокоит судьба редких видов животных? — удивился Дунгаф, не забывая тщательно зарисовывать диковинку.
— Черт! — герцог не обратил на него внимания и раздраженно пнул череп, размерами сравнимый с небольшой хижиной. — Черт! Черт! Черт! Ну почему море не схлынуло лет этак на шестьдесят позже?! Тогда б эта штука была еще свеженькая и решила все мои проблемы с поиском дракона!
— Ах, ты в этом смысле имеешь в виду…
— Кстати, а кто это был? — поинтересовался Шун, забираясь по ребру на позвоночник твари.
— Один из тех монстров, о которых любят рассказывать бывалые моряки. Обычно, по их словам, они неожиданно атакуют мирно плывущий корабль, обвивают его огромными щупальцами с присосками, откусывают страшными зубами полкормы, жутко ревут и воняют гнилой рыбой, — принялся объяснять гном. — Честно признаться, я никогда не верил подобным байкам. Как оказалось, по крайней мере, часть из них может оказаться правдой.
— У него нет щупальцев, — юноша разглядывал округу с высоты спины чудища. — Здесь только четыре лапы…
— Я вижу, не слепой. И это были не лапы, а ласты.
— Не огорчайся, — попытался утешить Ральдерика Гудрон. — Даже будь он свеженьким, нам он был бы без надобности. Неужели ты думаешь, что мы смогли б утащить такую огромную голову?
— Мы скоро пойдем? — заныла Филара. В отличие от остальных, зрелище гигантских костей неизвестного науке животного приводило ее в унынье. — Мне здесь не нравится…
— Уже идем, — в пятый раз за последние десять минут пообещал Дунгаф, лихорадочно вырисовывая хвостовые позвонки.
— У нас сколько воды осталось? — поинтересовался Шун, спрыгивая на землю перед девушкой.
— Нисколько, — мрачно ответила та. — Почему, по-твоему, я так тороплюсь вперед?
— Эй, а у вас? — встревожено крикнул юноша остальным.
Оказалось, что попить осталась только у Дунгафа. И то совсем на донышке.
— Приехали… — тяжко выдохнул кузнец.
— Не переживай! Человек может прожить без воды трое суток! — обнадежил гендевец.
— А как же кони? — встревожилась Филара, — Они практически не ели и не пили уже почти три дня. Ты на них посмотри! Сколько они еще продержатся?!
Вид у лошадей действительно был глубоко несчастный и обезвожено-голодный. Решили дальше идти пешком, чтоб окончательно не заморить животин. Общими усилиями гнома оттащили от останков «открытия его жизни» и пошли дальше. Мерзавец ковылял с самым страдальческим выражением морды, на которое только был способен.
Спустя примерно полчаса на горизонте показались зеленые холмы. Все вздохнули с облегчением, предвкушая конец безводной пустоши и нормальный пейзаж. Уже начинало смеркаться, а «берег» Каланурского залива стал ненамного ближе. Идти приходилось медленно, потому что кони и лошадь буквально издыхали от жажды. Путникам оставалось лишь надеяться, что им сразу же по выходе на «сушу» попадется речка или какой-нибудь другой водоем.