– Не хочу,- упиралась мама,- не умею и не хочу!!!

– Надо,- внушал папа.

– Юрик, ну что ты к ней пристал,- вмешалась Ба,- не хочет учиться плавать – не надо, я вот тоже не умею плавать, и ничего.

– И тебя научим, Роза, не переживай,- не дрогнул отец.

Папа был единственным человеком, который осмеливался возражать Ба. Такая беспрецедентная храбрость объяснялась его профессией. Когда ежедневно через твой кабинет проходит десяток женщин, каждая из которых готова скончаться в стоматологическом кресле, но не открывать своего рта, то это, конечно, сильно тренирует волю.

Одна обезумевшая от страха монументальная тётенька, увидев в папиных руках шприц с обезболивающим, вырвалась из кресла, схватила лоток со стерилизованными инструментами, и, прикрываясь им, как щитом, выбежала на улицу. А вечером муж этой тётеньки вернул папе лоток, наполненный доверху… пирожками с мясом.

– Жена напекла,- виновато дёргал он острым кадыком,- доктор, можно ей завтра прийти, а то зуб как болел, так и продолжает болеть?

– Можно, если она обещает больше не трогать инструменты,- смилостивился папа.

А другая тётенька, когда папа навис над ней со шприцем в руках, вцепилась ему в карман халата и вырвала его с мясом. Чем вогнала отца в ступор. И пока он из этого ступора выходил, тётеньки и след простыл.

– Через два дня пришлось лечить ей зуб вживую. Десна загноилась, и анестезия уже почти не действовала, понятно?- рассказывал нам папа и для пущей убедительности грозно шевелил бровями.

– Понятно,- пискнули мы и побежали чистить зубы. По двенадцать раз с каждой стороны вдоль и поперёк.

Вот почему отец, натренированный ежедневным общением с непредсказуемыми тётеньками, не робел перед Ба. Да и Ба признавала в нём если не равного, то хотя бы полноправного собеседника, и относилась к нему с большим уважением.

Поэтому она не стала ругаться, а просто всплеснула руками:

– Ииии, шлемазл!

– Я тоже тебя люблю, Роза,- засмеялся отец.

– Раз ты меня любишь, купи мороженое.

– Ура, мороженое,- обрадовались мы.

– Уно моменто,- накинул на плечи рубашку папа.

Он вернлся через десять минут с ягодным мороженым в картонных стаканчиках.

– В такую жару лучше кисленькое есть,- объяснил.

Мы с большим удовольствием полакомились мороженым, а картонные стаканчики сложили в длинную стопочку. «На обратном пути выкинем»,- сказала Ба и убрала стаканчики в сумку.

Настало время идти учить маму плавать.

– Надя, ты не волнуйся, за Сонечкой и Гаянэ я пригляжу,- успокоила её Ба.

– Если что, зовите меня.

– Всенепременно!

– Пошли,- скомандовал папа и поволок маму к берегу. Мама слабо упиралась и причитала «да что же это такое».

……………………………………………

Далее повествование делится на два акта. Они происходят одновременно, в разных концах пляжа.

……………………………………………

Акт I. Ба знакомится с внуком Гольданской

Как только мы скрылись из виду, Гаянэ подошла к Ба, сложила ладошки домиком и зашептала ей на ухо:

– Ба, посмотри, что я с дядей Мишей сделала!

Ба глянула на сына и не смогла удержаться от смеха – дядя Миша спал на животе, подвернув под щёку локоть. Вся его спина и ноги были засыпаны песком, а на голове красовалось голубенькое пластмассовое ведёрко.

– Это чтобы он не сгорел на солнце,- похвасталась Гаянэ,- Ба, скажи я умничка?

– Деточка, ты даже умнее, чем я,- погладила Гаянэ по голове Ба,- молодец, теперь можешь поиграть со своей сестрой.

Маленькая Сонечка ползала по красному надувному матрасу и остервенело с ним ругалась:

– Это ты мне вава деяй? Яцем ты мне вава деяй?

Никто не мог взять в толк, почему ребёнок выясняет отношения с матрасом. Но как только мы его надували, Сонечка начинала ползать по нему и бесконечно выясняла отношения с каждым его квадратным сантиметром.

– Пяхой!- отчитывала она его,- Сонуцке вава деяй. Яцем???

Матрас в ответ хранил недоумённое молчание.

Гаянэ порылась в пляжной сумке и достала разноцветные кубики:

– Сонечка, будешь в кубики играть?

– Буду,- пнула на прощание матрас Сонечка и пересела к Гаянэ.