Шрифт:
Улыбаются окровавленные губы, словно у спящего человека, мучимого нечистой страстью. Подойди, Мария, и посмотри на него, ради кого ты отвергла свой дом и семью! Если посмеешь, поцелуй эти бледные окровавленные губы, которые лгали так умело. Много слез из-за него было пролито при его жизни. Еще больше прольется после его смерти.
Ссора Лепы и Черногора [106]
106
Очевидно, эта интересная баллада не дошла до нас целиком. Можно предположить, что предлагаемый отрывок составлял раньше часть поэмы о жизни двух пиратов, Лепы и Черногора, от которой сохранился лишь один эпизод.
В первой строфе содержатся проклятия тем, кто стал виновником гибели обоих героев. Судя по их именам, один из тех, кого поэт, по всей видимости, обвиняет в предательстве, был морлак, а другой — далматинец или итальянец.
Вторая строфа написана другим размером, — не знаю, имел ли основание старик, который исполнял эту песню для меня, присоединить ее ко всему остальному. Впрочем, выраженные в ней чувства разделяются всеми морлаками. Рассказ о ссоре двух друзей начинается лишь с четвертой строфы. (Прим. автора.)
Да будет проклят Остоич! Да будет проклят и Николо Дзиани, Николо Дзиани с дурным глазом! Пусть изменят им жены, и пусть дети их будут уродами! Пусть погибнут они как подлые трусы! Погубили они двух славных вождей.
. . . . .
Кто умеет читать и писать, кто любит сиднем сидеть, пусть торгует в городе тканями. У кого смелое сердце, пусть берет острую саблю и идет на войну. На войне богатеет молодежь...
О Лепа! О Черногор! Поднимается ветер, ставьте все паруса. Святая дева и святой Евсевий охраняют ваши легкие ладьи. Ладьи ваши — словно два орла, что спустились с черной горы похищать в долине ягнят.
Лепа доблестен в битве, Черногор тоже храбрый воин. Отнимают они драгоценности в городах у богатых бездельников. Но щедры они с гузларами, как подобает храбрецам, и много жертвуют беднякам [107] .
Зато им и отдали сердце первейшие из красавиц. Лепа женился на прекрасной Ефимии, Черногор женился на светлокудрой Настасье. Возвращаясь из морского похода, призывали они искусных гузларов и веселились, попивая вино и водку.
107
Здесь автор наивно выдает причину своего восхищения этими двумя разбойниками. (Прим. автора.)
Захватили одни однажды богатую ладью, вытащили ее на берег и нашли в ней прекрасную парчовую одежду [108] . Верно, прежний владелец жалел о такой потере. Но из-за этой богатой ткани едва не вышло большой беды, ибо Лепе она приглянулась и Черногору тоже.
«Первым я вошел в эту ладью, — сказал Лепа. — Я возьму парчовую одежду для жены моей Ефимии». Но Черногор ему ответил: «Нет, забирай все остальное, а в это платье я наряжу мою жену Настасью». И оба они вцепились в платье и стали тянуть к себе, так что оно едва не порвалось.
108
Как известно, в Венеции изготовлялись в большом количестве золотые и серебряные парчовые ткани восточных стран. (Прим. автора.)
Черногор побледнел от гнева. «Ко мне, мои молодцы! Помогите мне взять одежду!» Выхватил он пистолет, но не попал в Лепу, а убил его оруженосца [109] . Тотчас сабли вылетели из ножен: страшно было смотреть на это дело, страшно о нем и рассказывать.
Тогда старый гузлар бросился между ними. «Стойте, — крикнул он. — Разве можно затевать братоубийство из-за парчовой одежды?» Схватил он ее и разорвал на куски [110] . Первым вложил свою саблю в ножны Лепа, а за ним то же сделал и Черногор. Но искоса глядел на Лепу, ибо с его стороны пало одним воином больше [111] .
109
При вождях всегда состоят своего рода пажи, которые в мирное время носят их трубки и варят им кофе, а во время войны заряжают ружья и пистолеты. В этом состоят главные обязанности морлакского пажа. (Прим. автора.)
110
По этой черточке можно судить, каким уважением пользуются старики и поэты. (Прим. автора.)
111
Когда бывает убит один из членов рода, сородичи стараются умертвить кого-либо из членов рода убийцы. Этот последний тоже находит мстителей, и нередко случается, что в течение года погибает человек двадцать из-за ссоры, к которой они не имели никакого отношения. Мир может быть заключен лишь тогда, когда с обеих сторон насчитывается равное количество убитых. Мириться, имея одним убитым больше, — значит признать себя побежденным. (Прим. автора.)
Не пожали они друг другу руки, как делали это обычно, но разошлись, полные гнева и помышляя о мести. Лепа ушел в горы, Черногор двинулся вдоль побережья. И Лепа думал про себя: «Он убил моего любимого оруженосца, который разжигал мою трубку. Но он за это поплатится.
Я приду в его дом, возьму его любимую жену и продам ее туркам, чтобы он никогда ее больше не увидел». Взял он двенадцать дружинников и пошел к дому Черногора. Позже я расскажу, почему он не застал Черногора дома.
Подошел Лепа к дому Черногора и увидел прекрасную Настасью, которая готовила мясо молодого ягненка [112] . «Добрый день, господин, — молвила Настасья. — Выпей стакан водки». «Не затем я пришел, чтобы пить водку, я пришел забрать тебя с собою: быть тебе у турок рабыней, и никто тебя не выкупит из рабства».
Взял он светлокудрую Настасью и, хотя она громко кричала, отнес ее в свою ладью и продал на турецкую каравеллу, что стоит на якоре у берега. Вот и все о делах Лепы; спою теперь про Черногора. Был он взбешен тем, что с его стороны пало одним воином больше. «Будь проклята моя рука! Не попал я в злого недруга.
112
Буквально — копченую баранину с капустой: кушанье, называемое иллирийцами паштерма. (Прим. автора.)
Но раз уж я не смог его убить, захвачу я его любимую жену и продам ее на каравеллу, что стоит на якоре у берега. Вернется он к себе домой, не увидит своей Ефимии и, наверное, умрет от горя». Вскинул Черногор ружье на плечо и пошел к прекрасной Ефимии.
«Вставай, Ефимия, вставай, жена Лепы, и ступай со мной вон к тому кораблю». «Как, господарь, ты хочешь предать своего друга?» Но он схватил ее за длинные черные косы, вскинул ее на плечи и отнес в свою ладью, а потом на турецкую каравеллу.