Конь статный;

Спит он глубоким сном.

(всходит на возвышенность и медленно подвигается вперед. Увидав издали Брунгильду, он останавливается в изумлении)

А это что так светит?

Ужели так доспех блестит?

Иль еще свет

В глазах от огня?

(подходит ближе)

Щит блестящий

Я подниму.

(снимает щит и видит лицо Брунгильды, наполовину прикрытое шлемом)

А! — здесь воин лежит, —

И как красив он собой! —

Наверно, шлем

Давит его? —

Легче будет,

Если сниму.

(осторожно открывает шлем и снимает его с головы спящей; длинные вьющиеся волосы рассыпаются из-под шлема, Зигфрид пугается)

Как красив!

(стоит, погруженный в созерцание)

Так же и тучки

Волнами в небе

Лежат вокруг солнышка,

И из-за них

Сверкает оно

Светлой улыбкой своей!

(прислушивается к дыханию)

Слегка под броней

Колышется грудь;

Лучше и броню сниму я.

(с большой осторожностью пробует снимать броню, — но безуспешно)

Ну, мой меч,

Вскрой мне ее ты!

(С нежной осторожностью перерезает с обеих сторон кольца панциря и снимает его, так что Брунгильда лежит теперь перед ним в обыкновенном женском одеянии. Он отступает в испуге и изумлении)

Но то не муж! —

Пламенем чары

Льются мне в грудь,

Пламенный страх

Очи сжигает, —

Почти лишаюсь я чувств! —

Кого призову

Себе на помощь?

Где ты! где ты, —

О мать моя!

(склоняется головою на грудь Брунгильды. Долгое молчание. Он поднимается со вздохом)

Но как разбудить?

Как девы очи открыть мне? —

Как очи открыть мне? —

Что, если взгляд ослепит?

Выдержу ль я?

Снесу ль блеск его?

Темно в глазах,

Все ходит кругом!

Страстное чувство

Грудь мне сжимает

И кровь в сердце стынет,

Руки дрожат! —

Ужли я трушу?

Не страх ли это? —

Родная! Где ты?

Твой сын был ведь смел; —

Но встретил деву он здесь

И страх он пред спящей узнал! —

Но как же мне быть?

Как страх прогнать? —

Чтобы мне очнуться,

Разбудить я ее должен! —

Легкий трепет

Уста оживил

И сладкой дрожью.

Мне сердце томит.

О, сколько прелести

В дыханье ее! —

Очнись же! очнись же, —

Дева, скорей! —

Молчит она. —

Так жизни напьюсь я

Из уст этих сладких, —

Рад умереть я потом!

(Целует ее долгим и пламенным поцелуем; — потом в испуге быстро поднимается. Брунгильда открыла глаза. С изумлением смотрит он на нее. Оба некоторое время остаются погруженными в обоюдное созерцание)