Хватит отвлекаться! Литта мотнула головой. Что делать с игрой? Третья отличалась от предыдущих не только сюжетом, но и условиями. Во-первых, не было двойника — она сама участвовала в действии и получала все причитающиеся жертве тумаки. Во-вторых, после неудачной вылазки она оказывалась перед фактом, что время действия сокращается и в следующий раз пройти то же место становится гораздо труднее. Интересно, на что рассчитывал Рэсс, придумывая свою сумасшедшую игру? Что она бросит её в начале пути?

Зарычавшая от подобного предположения, Литта ткнула в кнопку.

Сначала зашевелился один дом — она помчалась по узкому переулку, не заботясь прикрыться от обстрела мелкими кирпичными обломками. Мигом спустя закряхтел дом напротив. Какая-то балка ударила под колени — Литту протащило, переворачивая по скачущему строительному мусору — кровоподтёки по всему телу, рассечённые в кровь ладони… Спасаясь от каменного обвала, она метнулась ближе к одному из домов, вовремя взглянула наверх: стена выпятилась, прогибаясь; кинулась от неё подальше — и с отчаянием поняла, что потеряла ориентиры. Маленький просвет между домами скрылся в мощном клубящемся облаке. Что же теперь — ждать, когда её полностью засыплет, а потом выкинет из игры?! Она было побежала наугад — из серой шевелящейся мути посыпались тяжёлые камни…

… Ворот джемпера врезался в горло. Литта инстинктивно вцепилась в душащий её воротник, ослабляя безжалостную хватку. Ноги оторвались от земли, и девочка, почти без удивления, сообразила, что её выносят из зоны разрушения. За шкирку, как беспомощного котёнка. Задрыгалась было, но расслабилась и замерла. Замерла, как всё вокруг. Её пронесли мимо провисших в воздухе кирпичей, мимо застывших густых пыльных струй. Изображение постепенно меркло.

Она снова сидела в кресле и выжидательно смотрела на пустой экран. Кадров больше нет. Беловато-серая пустота. Так что же — подготовка закончена? Но ведь она не прошла до конца…

— Терпеливая и упорная, да? — сказал Рэсс. Он устроился в том же подвале, где припрятал пакетик для неё. — Я знал, что только ты дойдёшь до этого места. Больше игр нет. Пока я говорю, запись третьей игры стирается. Договорю — и меня не будет. Заглядывай в первые три изредка, чтобы не терять формы. Будь счастлива, маленькая. Главное моё напутствие — не ожесточайся. Жизнь не так уж и плоха, чтоб видеть её только в чёрном цвете… Дай Бог, свидимся когда-нибудь. Прощай, Литта.

Мерцающее белое пространство. Последний привет Рэсса.

Литта сидела неподвижно. Из-под очков просачивались слёзы. Она-то думала, что плакать от щемящей сердце нежности разучилась.

71.

Четырнадцатилетие Литты, о чём она совершенно забыла, почти совпало с двадцатилетием её подруги Коры.

За неделю до юбилея произошли два события.

Вечером Александр вошёл к Литте пожелать, как обычно, спокойной ночи. На звонкое "Можно!" он шагнул через порог спальни и недоумённо застыл. В кресле, рядом с кроватью внучки, сидела незнакомая девушка с распущенными серебристо-светлыми волосами. Тяжёлые пряди стекали почти до пояса.

— Сюрприз! — улыбнулась девушка, и Александр, не веря глазам, узнал Литту. Она подняла одну прядку, повертела немного. — Не высохли ещё… Дед, тебе не нравится?

— Оригинально получилось, — сдержанно оценил Александр, но обида всё-таки прозвучала в ответе, как ни старался он её спрятать: Литта — последний близкий человек в роду; глядя в её тёмные, а с возрастом посветлевшие серые глаза, он вспоминал сына. А сейчас он испытывал странное чувство, привычно ища и не находя в изменившихся линиях лица знакомые, родные черты.

Литта перестала улыбаться.

— Дед, извини. Завтра же верну свой цвет. Просто я хотела посмотреть, что произойдёт, если я…

— Не надо оправдываться, Литта. Ты взрослый человек и можешь сколько угодно экспериментировать с косметикой. Только всё это так неожиданно… Да, я пришёл пожелать тебе спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Александр не подошёл к ней и не поцеловал. А ведь ритуал повторялся ежевечерне.

— … Неужели так плохо? — хмурясь, спросила Литта у зеркала.

Внимательно вглядываясь в отражение и стараясь понять, что увидел Александр, она внезапно рассердилась на себя: что за привычка — искать лёгкие пути! Опять! Почему бы не использовать лечебную магию и не вернуть себе свой цвет, вместо того чтобы закрашивать седину?! К тому же магия — тоже лёгкий путь, не надо всё время думать о волосах, вспоминая сроки окрашивания. И Литта торжественно пообещала: "Как только разберусь с насущным, немедленно возьмусь за восстановление собственного цвета".

72.