Веретенников оскорбился. «Какого черта кто-то тут смеет ему что-то указывать? Ему — другу Коляна! И кто? Кто это вообще такой? Сидит тут? Он ему не какое-то там безропотное рабочее быдло. Он правильный пацан, и всегда был им! Кто его еще тут смеет учить жизни? Да еще при соплячках! Он его унизить, что ли, хочет? Да кто это вообще такой!!».

— Пойдем, побазарим, смелый, — глухо сказал Паша, красными набычившимися глазами уставившись Игорю в лицо, и дыхнув на него перегаром. — Пойдем, перетрем кое-что.

Как-то не привык Поляков к таким ситуациям. Все знали, что он работает в налоговой, все знали, что он работает в райотделе — давным-давно уже на него никто не наезжал. По крайней мере, в Максимке. И вот, похоже, первый человек, который или этого не знает, или настолько пьян, что не соображает уже вообще ничего.

В другой ситуации Поляков никуда бы, конечно, не пошел… Но тут ведь сидели две приятные студентки… Как можно… В их глазах…

Поляков оценил пьяного на глаз. Игорь был выше, крупнее, старше и гораздо трезвее его. В общем, он решил, что выйти с ним можно. Ничего особенного не произойдет. А вцепиться в него всей толпе Колян не позволит — он-то точно знает, кто такой Поляков, и из-за ерунды ссориться с ментами не будет. Он достаточно умный для этого.

Паша и Игорь прошли мимо гардероба, мимо читавшего книгу охранника, который даже не поднял головы, (он здесь слишком много видел, чтобы обращать на все происходящее внимание, или, не дай Бог, вмешиваться).

На веранде было темно и довольно холодно.

— Ты вообще кто? — зло спросил Паша. — Давно в рыло не получал?

Игорь, в принципе, ожидал чего-то подобного, но, как оказалось, он давно отвык от такого. Кровь и выпитый коньяк бросились ему в голову.

— Ты знаешь, кто я такой? — прошипел он в лицо противнику. — Ты на кого тянешь? Да тебе в камере «слоника» сделать, ты сдохнешь! А я тебе это устрою.

Они оба густо перемежали свою речь матом, и, в конце-концов, Паша ринулся на врага с кулаками. Игорь же очень удачно встретил его ударом кулака в лицо.

Паша отлетел в сторону и упал.

Игорь усмехнулся.

Веретенников, утирая разбитый нос, увидел эту победную усмешку. Безумная ярость овладела им. Потеряв остатки разума, он вытащил из-за пояса выкидной нож, выбросил лезвие, и метнул его…

Если бы Паша был трезвым, старательно целился, он и то вряд ли мог рассчитывать на такую точность. Видно, сам дьявол направлял его руку, ибо нож попал начфину прямо в глаз.

Так закончилась жизнь Игоря Полякова…

Сам же Паша вовсе не сразу сообразил, что он наделал. Сначала он подскочил к упавшему и ударил его ногой по голове. И только потом почувствовал неладное. Он наклонился, выдернул нож из трупа, а потом замер.

В этот момент на веранду вышел Колян. Он был один, улыбался чему-то своему, но когда увидел то, что произошло на веранде, улыбка сразу сползла с его лица.

Паша оглянулся, заорал что-то неразборчивое, и бросился бежать. Колян подошел к телу начфина, сразу все оценил, и рванул к своей машине.

— Стой, Паша! — кричал он.

Веретенников мчался куда-то в сторону от кафе не помня себя, не чувствуя ног… Но вскоре он обессилел, и почти остановился. Возле него тормознула тонированная «десятка».

— Давай сюда, Паша! — зло закричал Колян, сам вылез из-за руля, обежал автомобиль, затолкал вялого Веретенникова в салон, снова сел за руль и дал газу.

— Коля! Коля! — простонал стремительно трезвеющий Паша, — я что, правда его убил?

— Да, он теперь мертвее — мертвого, — процедил сквозь зубы Колян, уверенно управляя своим автомобилем на довольно скользкой дороге, хотя скорость у него была явно запредельная для городских условий.

— А кто это, Коля? — снова простонал Паша.

— Ты бы раньше узнавал, а потом на перо сажал, а не наоборот. Ты мента завалил. Мало того — начфина. Понял? И что он тебе сделал такого?

— Он меня послал.

Колян промолчал. Честно говоря, он не знал, верить пьяному Веретенникову или нет, да это было уже совершенно неважно.

— Ты соображаешь сейчас? — быстро спросил он. — Понимаешь меня хорошо?

— Да, да, уже понимаю… Блин, какой же я мудак!

— Все правильно, но сейчас не об этом. Сейчас так. Я тебя отвезу к одной бабе. Просто больше некуда. Ты бы заранее сообщил, что ментов валить будешь, я бы хоть подготовился.

В интонациях Коляна очевидно скользил редкостный сарказм.

— Будешь сидеть у этой бабы, пока я не приеду за тобой, — продолжил он. — Или, иначе, как только дам знать. Сидеть будешь тихо и безвылазно. Я уже и так из-за тебя серьезно подставляюсь.