Я взглянула на незнакомку, удивившись ее доброте.

–  Спасибо.

Слово «элегантная» по отношению к ней звучало бесцветно. Дама была в годах, но возраст явно не убавил ветер в ее парусах. Все у нее в наряде было тщательно подобрано и прекрасно сочеталось одно с другим: не только помада с лаком для ногтей, но и золотые жуки на туфлях, и сумочка, и броская шляпка поверх безукоризненно уложенных волос. Я сразу заподозрила - а дразнящая улыбка незнакомки убедительно подтвердила, - что эта женщина имеет все основания быть довольной собой. Обладательница крупного состояния (или мужа с толстым кошельком), она ничуть не беспокоилась о том, чтобы замаскировать закаленную опытом душу тщательным уходом за телом.

–  Вы летите во Флоренцию?
– спросила она с сильным, очень приятным акцентом.
– Смотреть так называемые произведения искусства?

–  Нет, в Сиену, - сказала я с набитым ртом.
– Я там родилась, но ни разу не приезжала.

–  Как чудесно!
– воскликнула она.
– Но как странно! А почему не приезжали?

–  Это долгая история.

–  Расскажите! Вы должны мне все рассказать.
– При виде моей нерешительности она, спохватившись, протянула руку: - Извините, я ужасно любопытна. Меня зовут Ева-Мария Салимбени.

–  Джу… Джульетта Толомеи.

Женщина чуть не упала с кресла.

–  Толомеи? Ваша фамилия Толомеи? Ушам не верю! Это невозможно! Подождите, у вас какое место? В самолете? Дайте мне взглянуть… - Она ловко выдернула посадочный талон у меня из пальцев.
– Секундочку! Никуда не уходите!

Я проводила ее взглядом до регистрационной стойки, соображая, всегда ли эксцентричная Ева-Мария Салимбени так себя ведет. Насколько я поняла, она пыталась поменять мое место, чтобы мы сидели рядом весь полет, и, судя по улыбке, ей это удалось.

–  Вуаля!
– вручила она мне новый талон. Взглянув на него, я чуть не засмеялась от радости: чтобы продолжать разговор, синьора Салимбени пересадила меня в первый класс.

Когда мы взлетели, Ева-Мария живо вытянула из меня всю историю. Единственное, что я утаила, - мои двойные имя-фамилию и якобы оставленное матерью сокровище.

–  Итак, - подытожила синьора Салимбени, - вы направляетесь в Сиену смотреть Палио?

–  Что смотреть?

Мой вопрос заставил ее поперхнуться.

–  Палио! Скачки! Сиена славится скачками Палио! Разве домоправитель вашей тетки, этот умный Альберто, вам о них не рассказывал?

–  Умберто, - поправила я.
– Вроде бы рассказывал, но я не знала, что они проходят и сейчас. Его рассказы о Палио звучали как старинный роман, с рыцарями в сверкающих доспехах и прочим антуражем.

Ева- Мария закивала.

–  История Палио уходит корнями в самую… - она замялась, подыскивая английское слово, - глушь Средневековья. Сейчас скачки проходят в Кампо перед зданием городской ратуши с участием профессиональных жокеев, а когда-то силами мерялись благородные юноши на боевых конях. Участникам Палио полагалось проскакать предместья и еще полгорода и остановиться перед Сиенским собором.

–  Просто драма из старинной жизни, - сказала я, все еще несколько теряясь от столь активной любезности. Может, итальянка считает своим патриотическим долгом просвещать иностранцев об истории Сиены?

–  О!
– воскликнула Ева-Мария, округлив глаза.
– Это величайшая драма нашей жизни. Месяцами сиенцы говорят исключительно о лошадях, соперниках и сделках с жокеями.
– Она с любовью покачала головой.
– Это у нас называется «дольче паззия» - «сладкое безумие». Однажды заразившись, не захочешь уезжать.

–  Умберто всегда говорил, что Сиена не поддается объяснению, - сказала я, вдруг остро захотев, чтобы он оказался рядом и тоже послушал эту необычную даму.
– Нужно быть там и услышать барабаны, чтобы понять.

Ева- Мария благосклонно улыбнулась, словно королева, принимающая комплимент.

–  Он прав. Это нужно почувствовать… - Она положила руку мне на грудь.
– …там.

У другой этот жест вышел бы крайне неприличным, но Ева-Мария принадлежала к тому сорту людей, которые умеют себя подать.

Стюардесса подливала шампанское, а новая знакомая все рассказывала мне о Сиене.

–  Не попадите в неприятности, - поучала она, подмигивая.
– Туристы вечно попадают в неприятности. Они не понимают, что Сиена - это не просто город, но семнадцать округов-контрад, и у каждой контрады своя территория, собственный магистрат и свой герб.
– Ева-Мария с заговорщическим видом коснулась своим бокалом моего.
– Если заблудились, ищите на углах домов маленькие фаянсовые таблички. Они помогут сориентироваться в какой контраде вы находитесь. Ваша семья, Толомеи, принадлежит к контраде Совы; вашими союзниками являются Орел, Дикобраз и… остальных забыла. Для сиенцев контрады составляют смысл и суть жизни: это и ваши друзья, и ваши соседи, ваши союзники и ваши соперники. И так круглый год.