— Ну да, — сказала я удивленно. — Я ведь теперь живу. И буду жить. И мне кажется, это нормально, что я думаю о будущем.

Ирга рассмеялся, хотя его смех был больше похож на рыдание.

— Мне кажется, я тебя захочу, — наконец сказал он. — Мое желание преимущественно не зависит от того, как ты выглядишь. И парочка-другая шрамов тебя не испортят.

— Как сказать, — пробурчала я, начиная размышлять, грозят ли мне еще поклонники, предлагающие родить общих детей в самый неподходящий момент, или придется все-таки остановиться на Ирге? Нет, я любила некроманта, но поклонники тоже хорошо.

— Котлетки! — громогласно возгласил Варсоня, входя в комнату, и аккуратно покормил меня с ложечки маленькими кусочками. Я наслаждалась всеобщим вниманием.

— Болит? — участливо спросил целитель.

Я кивнула — болело все.

— Наложу обезболивающее заклятие, — сказал Варсоня. — Но не такое тотальное, как Игнатий, хорошо?

— Конечно! Надоело не чувствовать собственных конечностей.

Боль немного уменьшилась, но не ушла совсем. Я ворочалась на кровати, Ирга сидел рядом.

— Ирга, — наконец не выдержала я, — ляг рядом.

— Я боюсь, — признался он.

— Ничего со мной не случится, — сказала я сердито. — После двух зомби ты мне уже ничего нового не сможешь сделать.

Некромант осторожно лег на край кровати, я примостилась у него под мышкой, приняв излюбленную позу. Он легонько начал гладить меня по голове, нежно шепча:

— Милая, любимая моя, моя маленькая храбрая девочка, как же я тебя люблю. Спи, я буду охранять твой сон, и ничего плохого с тобой больше не случится.

Он начал напевать колыбельную своей мамы, и я заснула.

Приснился мне конечно же Ёшкин кот.

— Пррривет, — промурлыкал он. — Как тебе?

— Паршиво, — честно призналась я.

— Ты в любой момент можешь верррнуться, — предложил Кот.

— Нет, спасибо, мне и здесь неплохо, — сказала я.

— Я, собственно, пррришел перрредать пррривет твоему возлюбленному.

— Передам, — настороженно ответила я. — А к чему бы это?

— Не к нашей скорррой встрррече, — успокоил меня Кот. — Пррросто он молодец. Не каждый некррромант, даже сильный, может верррнуть дух из-за черррты так, чтобы он еще и в тело верррнулся. Ирррга меня удивил.

— Но ведь и без тебя тут тоже не обошлось? — спросила я.

Кот самодовольно кивнул.

— Но почему?

— Наверррное, ты мне пррросто понррравилась, — промурлыкал Кот. — Тем более я люблю любовные исторррии со счастливым концом.

— А-а-а-а, — протянула я, гадая, чем же я заслужила милость божества. Не я первая люблю и любима, не я последняя.

— К тому же ты забавная, — добавил рыжий. — А у нас тут с интересными событиями негусто.

— Помню, — сказала я и проснулась.

В окно светило яркое солнце, на улице было белым-бело. Неужели выпал снег? Ирга дремал рядом, сжимая мою руку. Я осторожно приподнялась, сцепив зубы, чтобы не застонать, и внимательно посмотрела на возлюбленного.

Выглядел он плохо. Под глазами залегли глубокие черные тени, щеки впали. Но что меня больше всего поразило, это седина в его черной челке.

— Ирга! — ахнула я.

Некромант моментально проснулся и с тревогой спросил:

— Что случилось?

— Ты поседел? — спросила я.

— Да, — пожал он плечами.

— Но как? Почему?

— Не знаю, наверное, когда Отто сказал, что ты умерла, или когда увидел тебя лежащей на столе, всю такую изломанную. Или когда больше часа бесплодно вызывал твой дух из загробного мира.

Я прижалась к нему и сказала:

— Я люблю тебя, очень-очень.

Некромант очень осторожно обнял меня, и так, покачиваясь, мы просидели, пока я снова не заснула.

Разбудило меня осторожное шевеление.

— Извини, — виновато сказал Ирга. — Тело затекло, сил нет больше так сидеть.

Я вернулась к себе на подушки и сказала, глядя, как он потягивается:

— Тебе Ёшкин кот привет передавал.

Ирга кивнул.

— Ты мне веришь?

— Да, мы с ним встречались однажды, — спокойно сказал Ирга.

— Ты тоже умирал?

— Нет, по другому поводу. Как-нибудь расскажу.

— Там Игнатий рвет и мечет, — сообщил Отто, всовываясь в комнату. — Пускать?

— Он собрал тебя по кусочкам, — напомнил мне Ирга.

— Наверное, поэтому он мне и не нравится, в подсознании отпечаталось, как он мне больно делает, — вздохнула я. — Пусть заходит.