Из коридора они попали в лифт, который бесшумно вознес их в кабинет Директора. Открыв дверь примыкающей к кабинету ванной комнаты, Директор бросил Трейси махровое полотенце:

– Вытрись и переоденься в сухое. Одежду уже должны принести, – он махнул рукой в сторону ванной и подошел к рабочему столу. – У интендантской команды есть все параметры твоей фигуры. Отменно работают, черт бы их побрал! Во всяком случае, их досье отражают все происходящие с человеком изменения.

– Надо ли это понимать, – спросил Трейси, – что другие поступают иначе?

– Именно, – Директор сел за стол, поверхность которого украшал причудливый орнамент, соответствующий, на взгляд Трейси, неожиданным логическим ходам мысли хозяина стола и кабинета. Директор подпер руками голову и посмотрел на Трейси. – Например, ты. Ты давно не вспоминал о нас. Мама. Тебе вообще не следовало бы покидать нас.

– У меня не было выбора, – ответил Трейси, растираясь полотенцем. – Вы сами знаете.

– Ты убедил себя в этом, – фыркнул Директор. – Точнее говоря, разубедил. Ты поставил свои интересы выше наших, Мама. Ты воспринимал себя как существо особого порядка. Ты решил, что стал кем-то более значимым, не так ли?

Трейси пожал плечами:

– Я действительно стал другим. Теперь я уже почти человек.

Директор наконец-то, впервые за время их встречи, улыбнулся:

– И значит более уязвим. В машине они тебя едва не прикончили.

– Откуда вам это известно?

– Обработка информации о твоих похождениях в Колонии производилась круглосуточно. Я лично был на приеме в ту ночь, а помогали мне офицеры связи из Гонконга.

– Значит, вы все знали, но не помогли мне.

– А с какой стати мы должны были помогать тебе? Ты больше не член нашей семьи. А мы, в конце концов, не благотворительное заведение.

– Тогда почему же вы отслеживали все мои действия?

Раздался стук в дверь.

– Войдите, – чуть повысил голос Директор.

В дверях появился худощавый молодой человек с большой картонной коробкой. Директор кивнул, сотрудник поставил коробку на угол стола и исчез за дверью.

– Получите ваши вещички, – Директор хлопнул ладонью по коробке. – Не сиди раздетый – простудишься, заболеешь и умрешь.

Он повернулся в кресле и поглядел в окно: город тонул в тумане, на серую пелену которого накладывалась мелкая сетка дождя.

Трейси подошел к столу и открыл коробку: нижнее белье, серые брюки, черные носки, сверкающие черные ботинки ручной работы, узкий пояс крокодиловой кожи того же цвета, тщательно разглаженная светло-голубая сорочка, все еще хранящая тепло утюга. В коробке оказались также рожок для обуви, флакон дезодоранта и пластиковая бутылочка с тальком. Трейси приступил к переодеванию.

– Лишь бы это не ударило по бюджету будущего года, – ухмыльнулся он. – Ваши бухгалтеры сойдут с ума, увидев счет.

– Не переживай по поводу одежды, которую тебе пришлось бросить в отеле, – Директор намеренно игнорировал колкость, – все улажено. Твои вещи прибывают сегодня вечером рейсом «Пан-Американ».

– А как насчет полиции?

– Забудь гонконгскую полицию.

– Чем я могу вам отплатить? – переодевшись в новую одежду, Трейси теперь был похож на человека.

Скрипнуло кресло. Директор упер немигающий холодный взгляд в Трейси:

– Как прикажешь тебя понимать, черт возьми?

– Вы прекрасно знаете, – медленно произнес Трейси. – Я бы не заинтересовал вас, если бы Фонд не задумал что-то по принципу quid pro quo.

– Ты ошибаешься. Мама. Это и есть quid pro quo.

– За что же?

Директор откинулся в кресле и провел ладонью по гладко выбритой щеке:

– Как бы мне это не было неприятно, но должен признать, ты оказался прав в отношении Кима. Парень стал очень опасен, гораздо опаснее, чем я предполагал. Он предприимчив, и это сбило его с пути. По сути говоря, он уже не с нами – по крайней мере, духовно.

Трейси опустился на стул и вытянул ноги:

– Кое-что я вам говорил еще... когда же? Году в семидесятом, верно?

Директор кивнул:

– Да, примерно в то время. Но это не все. Когда мы ужинали в «Ше Франсуа», ты дал мне понять, что замышляет Ким: тебя почему-то интересовали его планы на отпуск, и я стал размышлять.

– С любым другим у меня этот номер не прошел бы, потребовался бы открытый текст, вы же по-прежнему рассуждаете как профессиональный сыщик.

Так вот почему Директор тогда так вспылил, подумал Трейси. Он терпеть не может ошибок, особенно своих. А ведь именно он сам дал Киму максимально возможную свободу в рамках Фонда.