Интуитивно чувствуя присутствие соперницы, Лорин повернулась к Тисе:

– Это она, не так ли? Та, о ком бредит Трейси, та, которую каждую ночь видит во сне?

Губы Тисы дрожали, в глазах показались слезы. Лорин видела, что она только огромным усилием воли сдерживается, чтобы не разрыдаться.

– Я задам вам вопрос, – голос Монаха звучал бодро. – Вы любите Трейси? Вы его действительно любите?

– Да, – ответила она не задумываясь, потому что так оно и было на самом деле.

– Значит, вы и есть решение проблемы, – вздохнул он. Напряжение, читавшееся в его лице, исчезло, словно он сбросил с плеч непосильную ношу. – Пришло время платить по счетам, – он повернулся к дочери. – Я прав?

Тиса застыла, словно статуя. Она вглядывалась в лицо Лорин, словно пытаясь найти ответ на... На что? В глазах ее плескалась ненависть, злоба, зависть и нечто такое, чего Лорин никогда не видела в глазах людей: особого рода страдание, которое бывает только во взгляде смертельно больного животного. И вдруг взгляд ее заискрился, словно льдинка раскололась на мелкие кусочки, и вместе с ними растаяла злоба. Лицо ее снова стало совершенно спокойным. Красивое и спокойное лицо. Тиса кивнула, как будто соглашаясь с мыслями Лорин.

Монах протянул ей руку:

– Прошу вас. Сядьте.

Лорин молча подчинилась.

– Очень давно, – начал Монах, – моя дочь Тиса работала на меня. В ней, как вы, должно быть, заметили, смешаны разные крови. Я никогда не был женат. Но у меня бывали... скажем, связи с женщинами, – он прервался на мгновение, словно обдумывая дальнейший монолог. – Тиса – единственный результат моих связей. Потому она мне особенно дорога.

Он обошел диван и, явно нервничая, сел. Тиса встала у него за спиной, Положив руку отцу на плечо.

– В те дни жизнь была очень опасной, – продолжал он, – гораздо более опасной, чем сегодня. Война во Вьетнаме, пылающая со всех сторон Кампучия. Моя страна призвала меня, я должен был выполнить, ну скажем, определенные поручения. Я подчинился приказу.

Он снова потер руки.

– Я проводил тайные операции в Юго-Восточной Азии. Тиса, в чьих жилах течет и камбоджийская кровь, идеально подходила для работы в этой стране, и я направил ее туда. Ее внедрили в Бан Me Туот, – он пристально поглядел на Лорин. – Вам говорит что-нибудь это название?

– Там был лагерь или база, точно не знаю, сил особого назначения. Какое-то время там служили Трейси и мой брат Бобби.

Монах кивнул:

– Совершенно верно. Ее целью было проникнуть в лагерь и вернуться с максимально полной информацией об акциях американской армии в Камбодже. Точнее говоря, о начавшихся акциях.

– Так вот что произошло с Трейси! – Лорин во все глаза смотрела на Монаха. – Она соблазнила его...

– Успокойтесь, Лорин, – перебил ее Монах и коснулся кончиками пальцев ее колена. – Вы забегаете вперед.

– Но...

– Уверяю, у вас нет причин для беспокойства, – он поймал вспыхнувший взгляд дочери. – Поверьте мне.

Лорин отрешенно смотрела на него:

– Продолжайте.

Монах кивнул.

– Где-то уже ближе к концу задания ей удалось познакомиться с одним из руководителей базы. Они стали любовниками.

Лорин почувствовала, что начинает задыхаться, казалось в комнате больше не осталось кислорода, словно она попала на чужую планету с вредной атмосферой. Она приложила руку к гортани.

– И кто же бы этот... один из руководителей? – Она закрыла глаза, страшась услышать ответ.

– Лейтенант по имени Макоумер.

– Слава Богу, – облегченно вздохнула Лорин. Она обвела комнату широко открытыми глазами. – В какой-то момент я решила, что вы скажете, что Тису послали... шпионить за Трейси.

Монах криво усмехнулся и понимающе кивнул.

– Но Макоумер... – удивленно посмотрела на него Лорин. – Никогда о нем не слышала.

Монах неподвижно застыл на диване. Глаза его сверкали, как у дикого зверя.

– Да? – одним слогом он сумел выразить гамму чувств: любопытство, удивление, недоверие, интерес. – В самом деле? С трудом верится. Человек столь известный в мире, э... производства вооружений? Ваш Трейси ни разу не упоминал о нем?

Она тряхнула головой:

– Нет. Никогда.

– Надо же, – Монах бросил взгляд через плечо. – Вот видишь, моя милая, значит мы поступаем совершенно правильно.

– Извините, – вмешалась Лорин, – но я абсолютно ничего не понимаю.

Монах улыбнулся: