– Допустим, я вам поверил, – почти весело парировал его угрозу Трейси, – но у меня есть для вас кое-что еще.

Он опустил левую руку, чтобы Мицо видел, что в ней.

– Крем для бритья? – в голосе Мицо звучало неприкрытое презрение.

– Подарок от моего отца, – Трейси наблюдал за выражением лица японца. – Помните? Эта штука разнесет всех нас в клочья.

– Крем для бритья?

– А как вы думаете, я протащил бы это через таможню?

Лицо Мицо посерело. Он замер, щека его еле заметно подергивалась.

– Похоже, я снова недооценил вас, – тихо сказал он. – Но, обещаю, это в последний раз.

Мягко ступая обутыми в тапочки ногами, он спустился по лестнице и сделал знак охране. Они сразу же убрали пистолеты и вышли из комнаты.

– Игру действительно пора кончать, – устало проговорил Мицо. Сцепив руки за спиной, он подошел к Трейси. – Вы уже нанесли мне значительный урон. Того, что вы сделали, более чем достаточно. Вот уже почти двадцать лет я живу в Гонконге и делаю здесь все, что хочу, – он задумчиво пожал плечами. – В конце концов, что мне еще надо? – Он кивнул своим мыслям. – Только Маленький Дракон. А что останется? Может, Маленький Дракон, и вереница дней, как две капли воды похожих один на другой.

Он был уже совсем близко, потухший взгляд его, казалось, говорил: жаль, что я проиграл, но я уважаю вас за то, что вы меня победили. Мицо производил впечатление очень уставшего человека, но в какой-то момент глаза его сверкнули, и Трейси вдруг понял, что сделал ошибку. Слишком близко, мелькнула мысль, я позволил ему подойти слишком близко!

Но Мицо уже выбросил руки вперед и вырвал Маленького Дракона из объятий Трейси. В ту же секунду он сделал нырок с одновременным выпадом вперед и нанес короткий режущий удар правой рукой.

Он почти достиг цели, но страх, который на мгновение охватил Трейси, послал в кровь мощный поток адреналина, и в последний момент он все же успел среагировать на удар, опоздав, правда, на какую-то долю секунды. Пропустив скользящий удар, Трейси все же сумел поймать руку Мицо на захват, и простейшим приемом из арсенала айкидо, используя силу противника как оружие против него самого, взял запястье Мицо на болевой изгиб.

Он слегка повел заломленную кисть Мицо вниз, и тот вскрикнул от боли. Продолжая удерживать его, Трейси нагнулся и поднял с пола упавший баллончик.

– Считайте, что вам повезло, – шепнул ему на ухо Трейси. – А если вы столь же умны, сколь удачливы, вам удастся остаток своих дней провести с Маленьким Драконом. Если же нет, – он снова рванул намертво зажатую кисть, – умрете прямо здесь. Подумайте.

От боли Мицо едва не плакал, ему уже явно было тяжело дышать.

– Олл райт, – наконец сдался он, – достаточно. Я расскажу вам то, что вы хотите знать. Только отпустите меня. Вы же медленно меня убиваете.

– Неубедительно, – возразил Трейси, – у меня пока нет оснований верить вам.

– Я дам вам доказательство своей искренности, – лицо Мицо побагровело, он уже находился на грани пароксизма.

– Весьма сомневаюсь.

– Дайте мне по крайней мере шанс. Уверяю вас, вы ошибаетесь, и я докажу вам это всего двумя словами.

– И что же это за слова? – поинтересовался Трейси.

– «Операция Султан».

Фирма «Моришез» размещалась в западной части Двадцать седьмой улицы. Это был район, где безраздельно господствовали компании, занимающиеся экспортом и импортом: небольшие складские помещения, конторы оптовиков, развернувших свой основной бизнес на Шестой авеню, филиалы агентств по торговле недвижимостью, которые базировались на Восьмой авеню.

Туэйт припарковал свой «шеви» в месте, где стоянка категорически запрещалась, и опустил солнцезащитный щиток с прикрепленной к нему карточкой «Полиция».

– О'кей, – повернулся он к Мелоди. – Пошли.

Это было здание из красного камня, грязное, с трещинами на фасаде – короче, оно ничем не отличалось от большинства зданий Нью-Йорка, построенных в самом начале века. Они вошли в узкий затхлый коридор, стены которого были выкрашены в казенный зеленый цвет. Из подвала тянуло плесенью.

Привинченная к стене потрескавшаяся стеклянная табличка утверждала, что фирма «Моришез» находится на втором этаже.

Туэйт левой рукой обнял Мелоди за талию, в правой уже был любимый 38-й. Они начали подниматься по ступенькам. На площадке Туэйт остановился, чтобы перевести дух. Пыльная полутемная лестница, единственный источник света – лампочка без плафона, которая висела на убегавшем в облупленный потолок проводе.

Туэйт находил интерьер неубедительным: последний раз живой человек поднимался по этой лестнице, наверное, еще при жизни президента Рузвельта. Мелоди хотела что-то сказать, но Туэйт крепко сжал ее руку и отрицательно покачал головой.