В комнате детективов в Полис-плаза на полную громкость орало радио. Туэйт узнал Готтшалка.

"Вопрос в том, готова ли эта страна соответствующим образом реагировать на акты терроризма, совершаемые против американского военного и дипломатического персонала и против объектов, находящихся в собственности США за рубежом, – вещал глубокий, хорошо поставленный голос. – И, судя по недавним трагическим событиям в Египте и Западной Германии, ответ, увы, очевиден. У меня возникают следующие вопросы: как могли террористы затесаться к сотрудникам, обеспечивавшим охрану нашего наиболее значительного из военных советников в Каире? Каким образом в руки террористов попал план военной базы в Рамштейне? Как долго мы будем терпеть издевательства над служащими американского консульства в Лиме? Когда же наконец мы во весь голос скажем: «Хватит!»

Я призываю сенатора Джека Салливена как можно скорее назначить слушания по вопросу об обеспечении нашей безопасности за рубежом. Я вновь обращаюсь к президенту Лоуренсу и вновь призываю его как можно скорее приступить к формированию элитных подразделений по борьбе с терроризмом.

Потому что если мы будем продолжать пребывать в апатии и прятать голову под крыло, террористы начнут убивать американских граждан уже на самой земле Америки".

– Господи, – простонал Эндерс, выключая радио. – Предвыборный год – это просто кошмар. Невозможно ни радио, ни телевизор включить: всюду этот Готтшалк!

– Не знаю, – ответил Борак, – лично мне кажется, что в его словах есть справедливость. Мне тоже чертовски не нравится, как гоняют наших в Европе и на Ближнем Востоке, – он поднял глаза и увидел Туэйта. – Смотри, кто появился.

Тед Эндерс вышел из-за письменного стола:

– Привет, Дуг, как ты? – В глазах его светилась искренняя забота. – Мы все переживаем из-за того, что произошло. Господи, куда катится мир!

– Вот и я о том же думаю, – Марти Борак вымученно улыбнулся. – Кстати, Туэйт, тут звонила одна стерва из судмедэкспертизы. Кажется, ее зовут Миранда. Ну как, провел вечерок в мясницкой с толком?

Туэйт кинулся на него, но Эндерс успел его перехватить.

– Хватит, хватит, – Эндерс повернулся к Бораку: – Слушай, Марти, когда-нибудь я все-таки позволю ему сделать из тебя отбивную!

Борака трясло от злости, лицо его побагровело:

– Ишь, великий! Мы с Тедди делаем всю грязную работу, а похвалы ему достаются! А теперь он хочет перехватить это дело в Чайнатауне, после того, как мы с Тедди все раскопали!

Эндерс повернулся в Туэйту:

– Это правда?

– Ничего подобного, – Туэйта бесила необходимость оправдываться, да еще перед коллегами. – Мне нужен будет доступ в офис медэкспертизы. И я просто воспользовался делом китайцев как предлогом.

Эндерстолкнул Борака:

– Вот видишь? Засунул бы ты свой грязный язык сам знаешь, куда.

Борак молча повернулся и снова засел за работу. Туэйт просмотрел собравшуюся на его столе почту, но не нашел ничего для себя интересного.

– Эй, Дуг, – окликнул его Эндерс. – Совсем запамятовал: тебя хотел видеть Флэгерти.

– Да, он тут все утро репетировал, – ухмыльнулся Борак. Да они просто дурни, думал Туэйт по дороге к кабинету капитана. Боятся, что я уведу китайское дело у них из-под носа. Ну и смех! Это все синдром парней с улицы: вечно трясутся, что вот их сделали детективами, а потом вдруг выкинут назад, в патрульные. Ни черта не соображают. Если на то пошло, то в Чайнатауне есть своя полиция, покруче официальной.

Он постучал в дверь, она сразу же распахнулась. Перед ним появилась веснушчатая физиономия капитана.

– Туэйт, я надеялся, что вы зайдете, хотя, по правде, я бы понял, если бы вы сказались больным. Входите. Господи, – капитан покачал головой. – Мы все в шоке. Все в полиции понимают, что наши семьи тоже рискуют, но, как бы мы хорошо это ни понимали, мы все же не готовы к такому повороту событий. И никогда не будем готовы...

– Я похожа на Полли?

Эллиот не мог отвести от нее взгляда.

– Ты совсем на нее не похожа, – хрипло произнес он и уткнулся лицом ей в грудь.

Кэтлин улыбнулась, как могла бы улыбаться богиня своему земному фавориту. Подняла руку, погладила его по голове. Потом нежно оттолкнула, заставила лечь рядом на смятых простынях и принялась тихонько гладить его грудь, пощипывать соски. Затем подняла руки, расстегнула свое жемчужное ожерелье – она знала, как соблазнительно выглядят ее груди, когда она поднимает руки. Взгляд Эллиота буквально обжигал ее.

Они лежали в спальне квартиры Эллиота на Шестидесятой улице. Здесь были светло-зеленые стены, низкий комод, книжные полки из металла – все со вкусом, все гармонировало друг с другом. Но это была холодная комната, как и остальные комнаты квартиры, и Кэтлин она не понравилась. Хотя, войдя, она сразу же объявила, что здесь очень красиво.

– Что собираешься делать?

– Сейчас увидишь, – она положила ожерелье между ног. – А теперь – прошептала она, взяв его за руку, – спрячь жемчуг, ты сам знаешь куда.

Эллиот сделал, как она просила. С горящими глазами, он наблюдал, как нитка жемчуга исчезала во влагалище, как потом он вытягивал жемчужины, медленно, одну за другой.

– Сделай так еще раз, – прошептала она, закрыв от наслаждения глаза.

Жемчужины стали влажными, они таинственно мерцали.

– О, – простонал он, – о, о, о!..